Колесо Времени. Книги 1-14

Он быстро натянул через голову рубашку, торопливо, кое-как заправил в штаны и рывком надел куртку. Обернувшись, он поймал взглядом одну из тех загадочных улыбок, которые всегда заставляли его нервничать.

– И этим ты собираешься теперь заниматься? – спросила она. – Ты проделал весь этот путь, чтобы снова

стать кузнецом?

Аджала помедлил, закрывая двери во двор, и прислушался. Юноша подобрал тяжелый молот, которым работал. Боек инструмента весил фунтов десять, а ручка была длиной с предплечье Перрина. Минуту он держал этот молот в руках, и его рукам было очень хорошо.

В них молот был на своем месте. Кузнец глянул один раз в глаза своего помощника и больше не обращал на них внимания. Какая разница, какого цвета глаза, главное – работа, – умение обращаться с металлом, мастерство.

– Нет, – печально проговорил Перрин. – Когда-нибудь, я надеюсь, придет день. Но еще рано. – Он собрался повесить молот в предназначенное для него гнездо на стене.

– Возьми его себе, – сказал Аджала, кашлянув. – Не в обычае у меня раздавать хорошие молоты, но… Сегодня ты переделал работу, которая стоит намного больше, чем этот молот, и, может быть, он поможет тебе ""когда-нибудь"".

Знаешь, парень, если я и видел кого, кто рожден для кузнечного молота в руках, так это ты. Так бери его. Бери, он твой!

Перрин сжал ручку молота. В руке инструмент чувствовался как нельзя лучше.

– Спасибо, – сказал он. – Я даже не могу выразить, как много это для меня значит!

– Только не забывай про свое ""когда-нибудь"", парень. Помни об этом.

Когда они вдвоем вышли из кузницы, Заринэ посмотрела на Перрина и спросила:

– Кузнец, а ты представляешь, какие все вы, мужчины, странные? Нет, я и не надеялась, что ты это понимаешь.

– Она бросилась вперед, оставив его почесывать затылок одной рукой и сжимать молот – другой.

Никто в общем зале гостиницы не обратил особого внимания на парня с золотистыми глазами, который нес в руке кузнечный молот. Перрин поднялся в свою комнату, напомнив себе обязательно зажечь сальную свечу. Его колчан и топор висели на том же деревянном колышке, вбитом в оштукатуренную стену. Юноша взвесил топор в одной руке и молот – в другой. По весу топор с лезвием в виде полумесяца и толстым шипом был фунтов на пять– шесть легче молота, но Перрину казалось, что он в десять раз тяжелее.

Переложив топор в петлю у себя на поясе, он поставил молот на пол под деревянным колышком, прислонив его ручку к стене. Рукоять топора и ручка молота почти соприкасались – два куска дерева одинаковой толщины. Два куска металла, почти одного веса. Перрин долго сидел на табуретке, пристально глядя на них. Он все еще не отрывал взгляда от молота и секиры, когда в дверь просунул голову Лан:

– Идем, кузнец! Надо кое-что обсудить.