Колесо Времени. Книги 1-14

Он изобразил на лице улыбку, стараясь скрыть неуверенность и беспокойство.

– Все будет хорошо, сердце мое, жена моя. – Она промолчала, и он спросил:

– Ты видела сон?

– Да, но о том, что случится не скоро, – ответила Алнора, – очень не скоро. Но в конце концов все уладится, все будет хорошо, и всем будет хорошо. – Трепетно улыбнувшись, она коснулась его щеки:

– Рядом с тобой, сердце мое, муж мой, я верю, что так и будет.

Джонай взмахнул рукой, подавая знак, который подхватили в задних рядах. Фургоны медленно тронулись с места. Айильцы покидали Паарен Дизен.

* * *Ранд потряс головой.

Это уж чересчур. Воспоминания и впечатления переполняли его сознание, теснились и путались. Смерчи поднимали сухую пыль, закручивая ее тугими спиралями. Воздух был расчерчен плотной сетью молний. Мурадин до крови расцарапал лицо и вцепился ногтями себе в глаза. Вперед!

* * *Коумин стоял на коленях на краю вспаханного поля. Он был в рабочей серо-коричневой куртке, штанах и мягких шнурованных сапожках, точно так же как и другие. Их было десять Да'шайн Айил, образовавших кольцо вокруг поля, стоя друг от друга на два размаха рук.

За спинами Да'шайн высились фигуры огир. Сквозь ряды солдат с шоковыми копьями, восседавших на бронированных джокарах, Коумин видел и другие поля, каждое из которых было замкнуто в такое же живое кольцо.

Над головой жужжал махолет. С виду он напоминал огромную черную осу, но Коумин знал, что внутри этого летательного аппарата находятся двое патрульных. Ему уже минуло шестнадцать, и женщины наконец решили, что его голос достаточно глубок и он может присоединиться к хору, исполняющему Песнь Семян.

Коумина всегда тянуло к воинам. Они зачаровывали его, как ярко расцвеченная и смертельно опасная ядовитая змея.

Ведь воины – и люди, и огир – сражались и убивали. Чарн, прадед Коумина, рассказывал, что в прежние времена никаких воинов не было, но Коумин этому не верил. Как же, спрашивается, тогда отбиваться от троллоков и Ночных Всадников. Правда, Чарн твердил, что тогда не было ни троллоков, ни Мурддраалов, ни Отрекшихся и Предавшихся Тени. У него было полно историй о тех временах, когда Темный Повелитель могил был изгнан из мира и само его имя предано забвению, так же как и слово ""война"". Но Коумин не мог представить себе ничего подобного. Сколько он себя помнил, всегда шла война.

Впрочем, хоть он и не верил россказням Чарна, но слушал их с удовольствием, не то что другие. Многие хмуро косились на старика, когда тот принимался уверять, будто некогда служил одной из Отрекшихся – и не кому-нибудь, а самой Ланфир. Это ж надо такое выдумать! Сказал бы еще – Ишамаэлю. Коумин считал, что раз уж старик – мастер сочинять байки, то мог бы прихвастнуть, будто служил Льюсу Тэрину – величайшему из вождей.