Колесо Времени. Книги 1-14

Они взорвались, мгновенно превратившись в облака пыли. Ранд закашлялся.

С трудом переводя дух, Мэт оперся на свое копье.

– Это ты устроил, да? – прохрипел он, утирая кровь с расцарапанного лица. – Кажется, ты не слишком спешил. Если ты знал, как это делается, зачем тянул?

Ранд снова рассмеялся.

Я просто не думал об этом. И не знал, как это устроить, пока у меня все само не получилось… Но мысль оборвалась, смех замер у него на губах. Осевшая пыль вновь начинала клубиться.

– Бежим! – воскликнул он. – Надо выбираться отсюда, да побыстрее! Бежим!

Бок о бок они устремились к стене тумана, рассекая на бегу вьющиеся струйки пыли, чтобы не дать им уплотниться.

Ранд рассылал смерчи во всех направлениях. Пыль рассеивалась, но тут же, не успев осесть на мостовую, вновь начинала сгущаться. Собрав последние силы, друзья устремились прямо в густую туманную завесу и, промчавшись сквозь нее, выскочили на открытое место, на тусклый свет, расчерченный острыми тенями.

Ранд завертелся на месте, готовый испепелить все вокруг. Но ни одной из темных фигур поблизости не было. Возможно, туман каким-то образом удерживал их внутри.

Как это получалось. Ранд не знал, да, признаться, и не особо интересовался. Главное, что их с Мэтом никто не преследует.

– Чтоб мне сгореть, – хрипло пробормотал Мэт, – мы там всю ночь проторчали. Глянь-ка, уже рассвет близится. Вот уж не думал, что столько времени прошло.

Ранд поднял глаза. Солнце еще не встало над вершинами гор, но зазубренные пики уже окаймляло яркое свечение.

О н придет из Руидина с рассветом и свяжет вас неразрывными узами. Он вернет вас к истоку – и уничтожит вас.

– Полезли-ка на гору, – тихо сказал Ранд, – надо возвращаться.

Они ждут нас… Ждут меня.

Глава 27. В ПУТЯХ

Кромешная тьма Путей сдавливала свет лампы, которую держал на шесте у Перрин, – их с Гаулом окружал лишь четко очерченный кружок света. Казалось, глубокий мрак глушил даже стук конских копыт. В воздухе не было ни малейшего запаха – только ощущение беспредельной пустоты. Айилец без труда держался рядом с Ходоком, не сводя взгляда с видневшегося впереди тусклого пятнышка света – фонаря Лойала. Казалось, что, несмотря на недобрую славу Путей, путешествие не слишком тревожило Гаула.

Перрин же почти два дня – если, конечно, можно говорить о днях, когда вокруг царит беспросветный мрак, – напряженно вслушивался в бархатную тишину. Он готов был – и страшился! – услышать завывание ветра, означавшее смерть или нечто худшее. Ветра, поднявшегося там, где не бывает никаких ветров, кроме пожирающего души Мачин Шин. Перрин полагал, что совершил большую глупость, решив сунуться в Пути, но это не меняло дела. Если по-настоящему прижмет, пойдешь и не на такую дурость.