Колесо Времени. Книги 1-14

Он всегда говорил, что нашу кровь надобно освежить, поскольку ныне Баширы не так решительны и суровы, как прежде. Он считает меня не в меру кроткой девицей. – Она хищно, так, что впору было бы и волчице, улыбнулась Перрину:

– Матушка, та всегда хотела, чтобы я вышла замуж за короля, способного одним ударом меча разрубить троллока надвое. Твой топор не хуже любого меча, а что до остального… Надо сказать ей, что ты – волчий король. Едва ли кто-нибудь решится оспорить твое право на этот трон. Вообще-то матушке хватило бы и того, что ты лихо кромсаешь троллоков, но в качестве короля ты устроишь ее еще больше.

– О Свет! – только и смог прохрипеть Перрин. Она говорила все это почти серьезно. Если хоть наполовину серьезно, и то… Пожалуй, встреча с ее родителями будет пострашней любой схватки с троллоками.

– Ну-ка, выпей воды, – сказала Фэйли, поднося кружку к его губам. – У тебя в горле пересохло.

Глотнув, Перрин скривился. Вода оказалась горькой. Значит, подмешала-таки туда снадобье Илы. Он хотел отказаться пить, но Фэйли попросту влила ему в рот полкружки. Оставалось или проглотить, или захлебнуться. И почему эти лекарства всегда такие противные?

Небось женщины специально такие делают.

– Я же сказал, не надо мне этого зелья! Бр-р-р!

– Правда? Я, наверное, не расслышала. Ладно, тебе так или иначе нужно поспать.

Она погладила его волнистые волосы:

– Спи, мой Перрин.

Он хотел возразить, сказать, что все она прекрасно слышала, но язык у него заплетался, слова спутались, а глаза закрылись сами собой. Открыть их не было сил. Последним, что он услышал, был ее ласковый шепот:

– Спи, мой волчий король.

Глава 42. ПРОПАВШИЙ ЛИСТ

Перрин стоял один под яркими лучами солнца близ фургонов Туата'ан. В боку его не было стрелы, и он не ощущал боли. Между фургонами были сложены сучья для костров, над которыми на треногах висели железные котелки, на веревках сушилось белье, но ни людей, ни лошадей не было видно. Вместо обычного кафтана и рубахи на нем была длинная кожаная безрукавка, какие носят кузнецы. Перрин осознавал, что это сон. Он знал, что в волчьем сне все представляется прочным и реальным, от высокой травы под ногами и ворошившего волосы западного ветерка до разбросанных поодаль ясеней и тсуг.

Интересно, подумал Перрин, долго ли эта почва удержит его самого. Он положил руку на топор – и удивленно опустил глаза. В петле на поясе висел не топор, а тяжелый кузнечный молот. Перрин нахмурился.