Колесо Времени. Книги 1-14

И хоть ему не хотелось признаваться в этом даже себе, он не продержится в седле и двух миль – куда уж тут пускаться вдогонку за Лойалом и Гаулом.

Э х, Лойал, глупый огир. Ты ведь книжник, а не воитель.

– Ладно, – промолвил Перрин, поддаваясь озорному чувству. Ишь как они разговорились прямо у него под ухом, словно он совсем дурачок. – Ладно, будь по-твоему. Когда ты так мило улыбаешься, я ни в чем не могу тебе отказать.

– Очень рада это слышать. – Продолжая улыбаться, она стряхнула с кафтана корпию, которой он и не заметил. – Прямо-таки до крайности рада, потому как, если ты все-таки вздумаешь лезть на рожон, но ухитришься при этом остаться в живых, я поступлю с тобой так же, как ты обошелся со мной в Путях.

Тогда, в первый день. Сдается мне, что сейчас ты не сможешь мне помешать – силенок маловато. – Она мило улыбалась, как сама весна. – Ты меня понял?

Перрин не выдержал и ухмыльнулся:

– Кажется, мне лучше позволить троллокам меня прикончить.

Фэйли, однако, не увидела в этом ничего смешного.

Как только Перрин и Фэйли вышли наружу, долговязые конюхи Хью и Тэд подвели Ходока и Ласточку.

Похоже, что на краю деревни, за Лужайкой, собрались чуть ли не все ее жители со своими овцами, коровами и гусями. Красно-белое знамя с волчьей головой трепетало на ветру. Как только Перрин и Фэйли уселись на лошадей, конюхи, не говоря ни слова, тоже поспешили в ту сторону.

Что бы там ни творилось, это никак не могло быть нападением. В толпе виднелись женщины и дети, да и крики ""троллоки!"" замерли, слившись с похожим на гоготание гусей гомоном толпы. Перрин ехал медленно, боясь покачнуться в седле. Фэйли держалась рядом и внимательно за ним наблюдала.

Если она передумала один раз, то может передумать и опять, а ему вовсе не хотелось снова с ней спорить.

За Лужайкой было полно народу. Жители Эмондова Луга и окрестные фермеры теснились плечом к плечу, но, завидя Перрина и Фэйли, люди расступались, давая им дорогу. И опять все принялись повторять его имя в сочетании с прозвищем Златоокий. Повторяли и слово ""троллоки"", но, кажется, не испуганно, а удивленно. Со спины Ходока Перрину было видно, что люди толпились и дальше, за крайними домами, растянувшись до самого частокола.

Опушка леса находилась теперь не менее чем в шестистах шагах от края деревни. Между частоколом и лесом лежало открытое пространство, усеянное низенькими, почти вровень с землей, пеньками. Ближе к краю деревни люди тесным кольцом обступили Аланну, Верин и двоих мужчин. Мельник Джон Тэйн, обнаженный по пояс – так сподручнее было рубить лес, – утирал кровь с бока, на котором теперь не было ни царапины. Аланна склонилась над другим лесорубом, седеющим малым, которого Перрин не знал.