Колесо Времени. Книги 1-14

Две женщины, стоявшие перед креслом, потели и переминались с ноги на ногу, смущенно уставясь в пол. Доманийское платье, закрытое, с высоким воротом, но облегающее и тонкое, почти не скрывало соблазнительных округлостей Шармад Зеффар. Сшитое из золотистого полупрозрачного шелка, оно изрядно потерлось, пообтрепалось по краям, да и некоторые пятна уже невозможно отстирать, но шелк есть шелк, а в здешних краях он редкость."

"Патрули, посылавшиеся в Горы Тумана на поиски уцелевших троллоков, находили немного этих звероподобных тварей, а Мурддраалов – благодарение Свету – не встречали вовсе, зато то и дело натыкались на беженцев.

Подбирали пятерых там, десятерых здесь, и все они оседали в Двуречье. В большинстве своем то были выходцы с Равнины Алмот, но некоторые бежали из Тарабона или, как Шармад, из Арад Домана. Всех их заставили бросить свои дома раздоры, мятежи и войны. Фэйли даже думать боялась о том, сколько несчастных погибло в пути, так и не добравшись до Двуречья. Блуждать в горах, где нет ни дорог, ни даже троп, опасно даже в лучшие времена, а о нынешних и говорить нечего.

Реа Авин беженкой не была, хотя и носила платье тарабонского покроя из тонкой серой шерсти. Ниспадающее мягкими складками, оно подчеркивало достоинства фигуры почти так же, как и доманийский наряд. Сумевшие перебраться через горы принесли с собой не только тревожные слухи, но и невиданные ранее в Двуречье навыки и умения. А работы на разоренных троллоками фермах и в опустошенных деревнях хватало. Реа, хорошенькая круглолицая женщина, была здешней, родилась не .далее чем в паре миль от того места, где нынче находился манор.

Темные волосы она заплетала в длинную, до пояса, косу. В Двуречье девушкам разрешалось носить косы лишь после того, как Круг Женщин признавал их достаточно взрослыми, чтобы выйти замуж. Это право можно было получить и в пятнадцать лет, и в тридцать, но обычно девушки добивались его годам к двадцати. Реа заплела косу четыре года назад и была лет на пять старше Фэйли, но сейчас казалась смущенной девчонкой. Она поняла: то, что казалось ее превосходной идеей, в действительности было величайшей глупостью, какую только можно отчудить. А Шармад, бывшая на пару лет постарше, выглядела пристыженной еще сильнее. Фэйли же больше всего хотелось отшлепать обеих Очень жаль, что леди не может позволить себе такую выходку.

– Мужчина, – промолвила Фэйли, стараясь придать невозмутимость своему тону, – не лошадь и не поле. Он не может быть собственностью. И как вам только в голову пришло спрашивать меня, которая из вас имеет на него право? – Она тяжело вздохнула.