Колесо Времени. Книги 1-14

И вновь на обожженном солнцем лице еще молодого командира отразилась внутренняя борьба – говорить или промолчать?

– Многие верят, будто он и вправду Возрожденный Дракон, – промолвил он наконец, презрительно скривившись. – Говорят, из-за него рвутся все связи, что предсказано в Пророчествах: вассалы отрекаются от своих лордов, жены бросают мужей, слуги – хозяев. Это чума, страшное поветрие, а виной всему Лжедракон.

Взгляд Моргейз упал на обочину дороги, где молодой человек, укрывая в своих объятиях женщину, ждал, когда проедут всадники.

Одежда обоих истрепалась и запылилась, глаза запали, щеки ввалились – не иначе как от голода. Неужто они из Андора? Неужто в Андоре может происходить такое? Коли так, коли Ранд ал'Тор сотворил с Андором нечто ужасное, он за это заплатит. Непременно заплатит, но прежде необходимо заручиться уверенностью в том, что лекарство не окажется горше болезни. Стоит ли избавлять Андор от этой напасти, чтобы отдать его во власть Белоплащников…

Моргейз старалась поддержать разговор. Она была непривычно многословна, и, хотя Норовин отделывался односложными ответами, теперь это не имело особого значения.

Если удалось разговорить его один раз, удастся, ежели в том будет нужда, и в другой.

Повернувшись в седле, королева попыталась разглядеть молодых беженцев, но их заслонили скачущие плотной группой Белоплащники. Впрочем, это и не имело значения, ибо она знала – и лица несчастных, и данное ею обещание останутся в ее памяти навсегда.

ГЛАВА 10. Порубежное присловье

На миг Ранд пожалел о тех днях, когда имел возможность расхаживать по дворцу в одиночку.

Сегодня утром его сопровождали Сулин с двадцатью Девами, Бэил, клановый вождь Гошиен, с полудюжиной Совин Наи, РукиНожи, из Джирад Гошиен, находившихся здесь для чести Бэила, да еще и Башир с не меньшим числом крючконосых, что твои ястребы, салдэйцев. Вся эта орава битком забила широкий, увешанный шпалерами коридор. И одетые в кадинсор Фар Дарайз Май и Совин Май, и важные молодые салдэйцы в коротких кафтанах и заправленных в сапоги мешковатых шароварах будто не замечали слуг и служанок, торопливо кланявшихся и спешивших поскорее убраться подальше. Даже здесь, в затененном коридоре, стояла жара, и в раскаленном воздухе плясали пылинки. Некоторые слуги до сих пор носили красно-белые ливреи времен правления Моргейз, но больше было новых, одетых кто во что горазд, главным образом в то платье, в каком они пришли наниматься на службу. Разномастный народ – кто из крестьян, кто из городской бедноты, а иные, судя по нарядам, некогда ярким и дорогим, знавали лучшие времена.