Колесо Времени. Книги 1-14

Правда, здесь Эгвейн не имела ни глаз, ни тела, ни даже очертаний: ее сознание свободно парило в пространстве – бесконечном и в то же время представлявшем собой всего лишь узкую грань между Тел'аран'риодом и реальным миром. Между сном и реальностью.

Будь у нее здесь сердце, оно наверняка стучало бы, как барабан, попавший в руки безумца. Эгвейн полагала, что они ее не заметили, но как, во имя Света, их туда занесло? В отдаленный уголок Башни, не представлявший ни малейшего интереса? Во время своих ночных посещений Эгвейн сознательно избегала покоев Амерлин, так же как и спален послушниц и Принятых, потому что боялась наткнуться если не на Найнив с Илэйн, то на кого-нибудь еще.

Казалось, чего ради ей избегать Эгвейн и Илэйн – уж они-то умеют хранить секреты. Эгвейн могла заговорить с ними, но внутренний голос подсказывал, что этого делать не следует. Она знала – видела во сне, – чем могла обернуться такая неосторожность. Кошмаром. Ну, может, таким, от которого не просыпаешься в холодном поту, а всего лишь беспокойно ворочаешься, но все же кошмаром. А ведь кроме Илэйн и Найнив там бывали и другие женщины. Интересно, знают ли салидарские Айз Седай о том, что в мире снов по Башне разгуливают незнакомки? Во всяком случае, незнакомые ей. Впрочем, если не знают, она все равно не может их предупредить. Обидно, но тут уж ничего не поделаешь.

Безбрежный океан мрака, усеянный блестящими точками, кружился водоворотом, тогда как Эгвейн оставалась неподвижной, чувствуя себя здесь уверенно, как рыба в воде. Эти мерцающие огоньки являлись снами, снами всех людей в мире. И людей из других миров, совершенно не похожих на тот, который она знала. Впервые Эгвейн услышала об их существовании от Верин Седай.

О том же рассказывали Хранительницы Мудрости, а потом и ей случалось мельком заглядывать туда во сне, хотя и после этого поверить в увиденное – даже не кошмар, а нечто невообразимое и невероятное – было трудно. От них следовало держаться подальше – заглянувший в такой сон оказывался словно в окружении множества разбитых зеркал. Все крутится, вертится, дробится: где верх, где низ, и то не разберешь. От одной мысли об этом выворачивало желудок. Правда, желудка здесь у нее тоже не было, не то, скорее всего, она вернулась бы в свое тело.

Помимо того, что показали ей Хранительницы Мудрости, Эгвейн кое-чему сумела научиться сама и даже осмеливалась заглядывать туда, куда они ее пока не пускали. И все же… Она не сомневалась, что узнала бы гораздо больше, будь с ней ходящая по снам, способная подсказать, что опасно, что вовсе нельзя делать, а что можно попробовать. Конечно, она все равно не стояла на месте, но продвигалась вперед черепашьим шагом, постигая то, что Хранительницы знали давным-давно.