Колесо Времени. Книги 1-14

Хорошо бы только знать, кто он, этот посланец: Приспешник Тьмы или всего лишь бедолага, волей и душой которого Саммаэль овладел с помощью одного из тех отвратительных ухищрений, о которых рассказывал Асмодиан?

– Какое послание? Я слушаю, – промолвил Ранд. Рот иллианца наконец открылся, но доносившийся оттуда голос совсем не походил на тот, каким пришелец говорил прежде. Он был глубок, полон уверенности и

имел иной акцент.

– Когда придет День Возвращения Великого Повелителя, мы, ты и я, неминуемо окажемся по разные стороны. Но зачем нам убивать друг друга сейчас? Чтобы предоставить Демандреду и Грендаль возможность сразиться за власть над миром на наших костях?

Ранд узнал этот голос по обрывкам воспоминаний Льюса Тэрина, уже укоренившихся в его сознании.

Голос Саммаэля.

Льюс Тэрин нечленораздельно заворчал."

"– Ты и так заглотил немало, – продолжал иллианец – или Саммаэль. – Зачем откусывать еще? Тебе столько не переварить, даже не прожевать. Подавишься. К тому же, пока ты этим занимаешься, Семираг или Асмодиан могут ударить тебе в спину. Я предлагаю заключить между нами перемирие до Дня Возвращения.

Если ты не выступишь против меня, я тоже не стану тебя тревожить. Обещаю не расширять свои владения за пределы Равнины Маредо на востоке, дальше Лугарда к северу и Джеханнаха на западе. Видишь, я оставляю тебе большую долю. Не берусь Говорить за остальных Избранных, но по крайней мере тебе не придется остерегаться меня и опасаться удара из тех земель, которыми я управляю. Я обещаю никак не содействовать тому, что они затевают против тебя, и не оказывать им помощи, если они будут обороняться от тебя. До сих пор тебе неплохо удавалось выводить Избранных из игры. Однако ты сможешь делать это с еще большим успехом, зная, что твой южный фланг в безопасности, а твои враги не смогут рассчитывать на мою помощь. Скорее всего, к Дню Возвращения останемся только мы – ты и я. Так и должно быть. Так и предполагалось. – Зубы иллианца клацнули, укрывшись за леденящей усмешкой. Во взоре его читалось безумие.

Ранд удивленно вытаращился. Перемирие с Саммаэлем? Даже если поверить, что Отрекшийся сдержит слово – а это маловероятно, – заключить такой договор означало не только получить возможность бороться с другими опасностями, избавившись на время хотя бы от одной.

Нет, это значило, что тысячи и тысячи людей будут оставлены на милость Саммаэля. А как раз этого качества тому явно недоставало. Ранд почувствовал, как ярость клокочет у грани Пустоты, и понял, что, не сознавая того, ухватился за саидин. Поток опаляющей сладости и леденящей горечи эхом вторил его гневу. Это Льюс Тэрин. Хватит и того, что он безумен его безумием. Эхо резонировало в тон его ярости, пока он не перестал отличать одно от другого.