Колесо Времени. Книги 1-14

Некоторые приветственно вскидывали руку – Мэт никого из них не узнал, но кто из айильцев не слышал о приятеле Ранда ал'Тора, носящем широкополую шляпу. Том самом, с которым лучше не садиться играть в кости. Оставив речушку позади, они перевалили следующий гребень, а мертвых тел как будто и не заметили.

Пропади они пропадом, эти айильцы. Мэт знал, что они недолюбливают Лудильщиков, хотя понятия не имел почему, но такое…

– Не думаю, чтобы это натворили они, Ванин, – вымолвил он. – Проследи, чтобы все сгорело.

Талманес и двое других командиров, разумеется, дожидались там, где он их оставил.

Узнав, что находится впереди, и услышав приказ выслать похоронную команду, они лишь мрачно кивнули, а Дайрид недоверчиво проворчал:

– Лудильщики?..

– Разбить лагерь здесь, – добавил Мэт. Он ждал возражений – до темноты можно было проделать еще несколько миль, но двое промолчали, хоть наверняка спорили, сколько пройдет отряд сегодня, а Налесин ограничился словами:

– Тогда я пошлю человека к реке. Пусть посигналит судам, пока они не уплыли слишком далеко.

Возможно, все трое испытывали те же чувства, что и сам Мэт. Если человек не раз видел смерть, это еще не значит, что ему по нраву любоваться горами трупов.

Сам-то Мэт боялся, что, если он еще раз взглянет на птиц, его стошнит. Хорошо, что утром на том месте останутся лишь могильные холмики.

Страшная картина не шла у Мэта из головы и после того, как для него поставили палатку. На вершине холма – вдруг хоть к утру удастся уловить ветерок с реки. Но каково зрелище – исколотые, располосованные тела, вдобавок еще и терзаемые стервятниками. Хуже того, что творилось вокруг Кайриэна после нападения Шайдо. Люди там, конечно, гибли; наверное, и Девы в том числе, но он не видел ни одной мертвой женщины.

Не говоря уж о детях. А тут Лудильщики, никогда и ни с кем не сражавшиеся даже ради собственного спасения. Грабить Странствующий Народ, понятное дело, грабили, и нередко, но чтобы убивать – такого не бывало. Поковырявшись в тарелке с говядиной и бобами, Мэт при первой возможности удрал к себе в палатку. Даже у Налесина не было особой охоты чесать языком, а Талманес сделался еще молчаливее, чем обычно.

Известие о резне быстро разнеслось по отряду, и лагерь казался необычно спокойным.

Не слышалось ни песен, ни взрывов грубого смеха, никого не приходилось призывать к порядку. Так бывало и прежде, когда отряд проходил мимо сожженных деревень с непогребенными мертвецами. После подобного зрелища желающих повеселиться находилось не много, да и тех быстро унимали товарищи.

Мэт лежал и покуривал трубочку, пока не сгустилась тьма. Он и рад бы заснуть, но не мог забыть о бедных Лудильщиках, и сон не шел из-за иных воспоминаний о погибших. Слишком много битв, слишком много погибших.