Колесо Времени. Книги 1-14

Талманес будет жить, пока из него все бренди не вытечет, но за многих других я бы не поручился.

Налесин промолчал, но его физиономия говорила сама за себя. Он был уроженцем Тира, и Айз Седай жаловал еще меньше, чем Мэт. А вот Мэт согласился не раздумывая. Сам-то он ни за что не хотел подпускать к себе Айз Седай и каждый новый шрам считал своего рода маленькой победой, но не мог допустить, чтобы его люди умирали, оставшись без помощи. Потом он сообщил офицерам, что еще следует сделать.

– Ров? – недоверчиво переспросил Талманес.

– Вокруг всего лагеря? – Остроконечная бородка Налесина возмущенно дрожала. – Каждую ночь?

– И частокол? – удивленно воскликнул Дайрид и, оглядевшись по сторонам, понизил голос. Несколько солдат поблизости еще оттаскивали мертвецов. – Мэт, они взбунтуются.

– Не взбунтуются, – возразил Мэт. – К утру каждый в отряде будет знать, что айильцы прошли через весь лагерь и добрались до моей палатки. Половина из них сегодня глаз не сомкнет, опасаясь оказаться насаженными на айильские копья.

А вы трое постараетесь втолковать им, что ров и частокол помогут в следующий раз остановить айильцев. – Во всяком случае это может их несколько задержать. – А теперь ступайте. Дайте мне хоть немного поспать.

Они ушли, а Мэт внимательно оглядел палатку. Ветерок шевелил длинные прорези в стенках. Он вздохнул и уж совсем было решил вернуться к своему оставленному в кустах одеялу, но призадумался, вспомнив о шорохе, заслышав который он насторожился и заметил айильцев.

Что это было? Айильцы двигаются бесшумно, как тени, их шагов он бы нипочем не услышал. Так что же это было?

Опираясь на копье, он обошел вокруг палатки, хотя понятия не имел, что, собственно, ищет. Мягкие айильские сапожки не оставляли следов на твердой земле. Две веревки, которыми палатка крепилась к колышкам, были перерезаны и обвисли, но… Поставив фонарь на землю, Мэт ощупал веревки и припомнил тот звук. Да, пожалуй, если перерезать туго натянутую веревку, послышится нечто подобное.

Но зачем понадобилось резать веревки, ведь попасть внутрь можно было и без этого? Да и разрезаны они под каким-то странным углом… Подняв фонарь, он огляделся и увидел, что у росшего рядом куста, словно бритвой, срезано несколько веток. Под тем же углом. И срез ровный-ровный. У Мэта волосы встали дыбом. Он понял: здесь было проделано одно из тех отверстий в воздухе, которые Ранд называет проходами или вратами.