Колесо Времени. Книги 1-14

Потом подошли другие гай’шайн, с дюжину мужчин и женщин, и лишь один из них был айильцем – худощавый, рыжеволосый, с тонким белым шрамом, спускавшимся со лба к челюсти. Фэйли узнала кайриэнскую бледную кожу и невысокий рост, другие, повыше и посмуглее, были, скорее всего, из Амадиции или Алтары. Здесь оказалась даже бронзовокожая доманийка. Причем она и еще одна женщина носили широкие пояса из сверкающих золотых цепей, туго стягивавших талии, и ошейники с плоскими звеньями. Как и один из мужчин, кстати! Однако эти украшения на гай’шайн казались сейчас хотя и странной, но несущественной мелочью, по сравнению с принесенными ими едой и одеждой.

Вновь пришедшие принесли корзины с караваями хлеба, головками желтого сыра и с сушеным мясом, а запивать все можно было чаем, благо гай’шайн с бурдюками уже были здесь. Не одна Фэйли принялась с невиданной торопливостью набивать рот, одновременно одеваясь, – неуклюже и больше думая о быстроте, чем о приличиях. Белый балахон с капюшоном и две толстые нижние рубашки казались чудесно теплыми, как и плотные шерстяные чулки и мягкая айильская обувка со шнуровкой до колен – даже эти сапожки были выкрашены в белое! Но никакая одежда не могла заполнить сосущую пустоту в животе.

"Жуя сыр, Фэйли завязала последний шнурок на сапожках и, встав, оправила свое одеяние. Когда она потянулась за новым куском хлеба, одна из женщин с золотыми украшениями, пухлая и невзрачная, с усталыми глазами, достала из висевшего на плече мешка золотой поясок. Фэйли, торопливо сглотнув сыр, отступила назад.

– Спасибо, но я бы лучше обошлась без этого. – У нее возникло неприятное чувство, что она глубоко ошиблась, сочтя украшения не представляющей важности мелочью.

– Хочешь ты чего-то или нет – не имеет значения, – устало отозвалась толстушка. Выговор выдавал в ней амадицийку, причем из образованных. – Теперь ты служишь леди Севанне. Ты будешь носить то, что тебе дают, и делать то, что велят. Иначе тебя станут наказывать, пока не поймешь, как себя вести.

Майгдин, тоже не давая надеть на себя ошейник, отгоняла доманийку.

Тяжело вздохнув, Фэйли кивнула им, потом позволила пухленькой гай’шайн застегнуть на себе широкий пояс. Увидев такой пример, и эти двое опустили руки. Последний удар, казалось, подкосил Аллиандре, она стояла, безвольно уставясь в никуда, пока на ней застегивали пояс и ошейник.