Колесо Времени. Книги 1-14

 – Сколько народу нас подслушивало? Не говоря уже о том, кто и почему?

– Кто бы они ни были, – сдержанно откликнулась Эгвейн, – они, по-видимому, не знают Тел’аран’риода так, как мы. Это не друзья, можно ручаться, иначе не стали бы подслушивать. И думаю, друг другу они тоже вряд ли друзья, иначе зачем подслушивать в разных концах зала? На мужчине была шайнарская куртка. В моей армии есть шайнарцы, но вы обе знаете их всех. На Ранда никто не похож.

Найнив хмыкнула.

– Ну, кто бы он ни был, слишком уж много народу по углам слушает. Вот что я думаю. А теперь я хочу обратно, в свое тело, и мне останется тревожиться только о шпионах и отравленных кинжалах.

Шайнарцы, мелькнула в голове Илэйн мысль. Пограничные Земли. Порубежники. Как это у нее из памяти вылетело? М-да, наверное, виной тому действие корня вилочника.

– Есть еще кое-что, – вслух сказала Илэйн, не слишком громко и надеясь, что голос разнесется недалеко. Она пересказала новость Дайлин о Порубежниках в Браймском Лесу, присовокупив еще и переписку мастера Норри, одновременно стараясь глядеть сразу в оба конца коридора, а заодно и в тронный зал. Ей не хотелось, чтобы еще какой-нибудь шпион застал их врасплох.

 – Думаю, в Браймском Лесу – правители Пограничных Земель, – таким выводом закончила она изложение новостей. – Все четверо.

– Ранд, – еле слышно произнесла Эгвейн с раздражением. – Даже когда его не найти, он все осложняет. У вас есть какие-нибудь идеи... они явились предложить ему верность или попытаться передать его Элайде? Иной причины я не могу придумать – с чего бы еще им проделывать марш в тысячу лиг? Да они сейчас, наверное, уже кожу от сапог варят! Вы вообще представляете, как тяжело снабжать армию в походе?

– Думаю, мы сумеем узнать, – сказала Илэйн.

 – Почему, я имею в виду. И в то же самое время... Эгвейн, ты подала мне замечательную идею. – Она не удержалась от улыбки. Хоть что-то хорошее за сегодняшний день. – Думаю, я смогу их использовать для того, чтобы наверняка получить Львиный Трон.

* * *Асне, рассматривая высокие пяльцы, испустила вздох, превратившийся в зевок. Лампы то и дело мигали, и вышивать при таком свете было сущим наказанием, но птицы получались кривобокими вовсе не поэтому. Ей хотелось в кровать, а вышивание она ни в грош не ставила.

Но она обязана бодрствовать, и занятие вышивкой – единственный способ избежать разговора с Чесмал. Вернее, того, что Чесмал называет разговором. Самоуверенная и заносчивая Желтая, сидевшая в другом конце комнаты, не отрывалась от своей работы; Чесмал считала, что если кто-то взял в руки иголку, то должен испытывать не меньшую увлеченность, чем она сама. С другой стороны, знала Асне, стоит только встать со стула, как Чесмал примется пичкать ее россказнями, интересными лишь ей самой.