Колесо Времени. Книги 1-14

* * *На улице Синего Карпа не видно было ни портшезов, ни ливрейных лакеев, и по этому узкому, извилистому проходу между зданиями не проехал бы ни один экипаж. Вдоль улицы тянулись крытые шифером каменные лавки и дома, большей частью двухэтажные, плотно зажатые соседями, лишь кое-где между ними темнел небольшой переулочек. Мостовая блестела после дождя, холодный ветер норовил сорвать с Ранда плащ, но на улицах снова появились люди, спешившие по своим делам. Трое солдат Уличной Стражи, один с ловчим шестом на плече, замедлили шаг, глядя на меч Ранда, а потом двинулись дальше.

Неподалеку, на другой стороне улицы возвышалось на целых три этажа, не считая чердака под остроконечной крышей, здание, где находилась сапожная мастерская Зерама.

Костлявый человечек со скошенным подбородком бросил Рандову монетку в кошель и наколол на тоненькую лучинку мясной пирожок с поджаристой корочкой. На тележке разносчика под решеткой дышали жаром уголья. Лицо его испещряли морщины, темная куртка была поношена, а длинные седые волосы прихвачены кожаным шнуром. Продавец бросил быстрый взгляд на меч Ранда и тут же отвел глаза.

– А почему вы спрашиваете о сапожнике? Вот вам, пожалуйста, превосходная баранина, – он широко ухмыльнулся, и его маленький подбородок совсем исчез, а глаза вдруг забегали. – Сама Первая Советница лучше не едала.

Когда я был мальчишкой, тогда тоже были пирожки с мясом. Расстегаи назывались, пробормотал Льюс Тэрин. Мы покупали их за городом и...

Перекидывая пирожок из руки в руку и чувствуя жар даже сквозь перчатки, Ранд отогнал голос Льюса Тэрина.

– Я не прочь знать, какому человеку заказываю тачать сапоги. А если он, к примеру, чужеземцев не любит? Вряд ли он тогда выполнит заказ на совесть.

– Да, госпожа, – сказал торговец, кланяясь невысокой седой женщине и глядя на нее искоса. Завернув в кусок грубой бумаги четыре пирожка, он протянул ей кулек и только потом взял деньги. – Пожалуйста, госпожа. Да осияет вас Свет. – Покупательница, не сказав ни слова, заковыляла прочь, пряча сверток с пирожками под плащом, а торговец скорчил кислую мину и лишь потом повернулся снова к Ранду. – Нелюбовью к чужеземцам Зерам в жизни не славился, а будь оно так, Милса живо выбила бы из него дурь.

Это его жена. С тех пор как последний из их детей обзавелся семьей, Милса сдает внаем верхний этаж. Когда находит такого жильца, который не возражает, чтобы на ночь его на ключ запирали, – хохотнул костлявый торговец. – У Милсы лестница ведет прямиком на третий этаж, так что комнаты отдельные. Но она не желает понапрасну денежки тратить и прорезбть новую дверь, поэтому лестница выходит в мастерскую. А она не настолько доверчива, чтобы оставлять по ночам мастерскую незапертой.