Колесо Времени. Книги 1-14

Она заставляет меня чувствовать, словно чья-то рука лежит у меня на плече, но когда я оглядываюсь, там никого нет».

Тяжело было поверить, что главы Айя сговорились. «Но тогда», – думала Юкири, – «тогда и заговор Восседающих столь же неправдоподобен, а я нахожусь в его самом сердце». И есть простой факт, что вне Айя никто, как предполагалось, не знал главу конкретной Айя, но оказалось, что против всяких традиций главы Айя друг друга знали.

«Если есть загадка», – сказала она устало, – «У тебя есть много времени, чтобы ее решить. Мятежницы не смогут выбраться из Муранди до весны, независимо от того, что они пообещали, а на марш вверх по реке уйдут месяцы, если они смогут столь долго содержать свою армию».

– Она не сомневалась, что они смогут, но не дольше. – «Возвращайся в свои комнаты прежде, чем кто-нибудь увидит, что мы стоим здесь под охраной, и задумается над нашей загадкой», – сказала она, не слишком доброжелательно, положив руку на плечо Сине. – «Ты должна будешь посидеть взаперти до тех пор, пока мы все не удостоверимся в твоей безопасности».

Выражение лица Сине любой назвал бы угрюмым, но не для Восседающей.

– «Я еще раз поговорю с Саэрин», – сказала она, но свечение сайдар вокруг нее исчезло.

Наблюдая, как она присоединяется к Бернайле, и они вдвоем исчезают за поворотом, настороженные как олени, почувствовавшие волков, Юкири чувствовала на сердце тяжесть. Жаль, что мятежницы не смогут добраться сюда до лета. По крайней мере, это смогло бы заставить Айя снова объединиться, чтобы Сестры не были вынуждены красться по Белой Башне. К сожалению, это столь же несбыточное желание, как желание иметь крылья.

Решив держать настроение под контролем, она пошла забрать Мейдани и Леонина. У нее была Черная сестра, и она была загадкой, с которой она знала, как разобраться.

* * *Когда сквозь сеновал пронеслась новая волна холода, Гавин открыл глаза, и уставился в темноту. Толстые каменные стены сарая обычно не пропускали ночной холод, если только очень сильный. Внизу бормотали голоса, но ни один из них не был встревоженным. Он снял руку с меча, лежащего возле него и стащил тесные перчатки. Как и все Отроки, он спал завернутым в каждую тряпку, которую смог найти.

Вероятно, уже пришло время будить кого-нибудь, чтобы сменить часовых, но он уже полностью проснулся и сомневался, что снова сможет уснуть. В любом случае, он всегда спал очень чутко и беспокойно, от мрачных снов, в которых его часто посещала одна и та же женщина, которую он любил. Он не знал, где сейчас была Эгвейн, и была ли она жива. И смогла ли она его простить. Он встал, отряхнув сено, и закутался в плащ, закрепив его пряжкой на груди.