Колесо Времени. Книги 1-14

Свет, эта может оказаться худшей из всех скользких дорог!

Это был длинный трудный подъем от кухонь до комнат Лорда Добрэйна в Башне Полной Луны, которая обычно предназначалась для гостей самого знатного рода, и всю дорогу Самитзу видела свидетельства того, что Кера была далеко не первой, кто услышал то, что рассказывали какие-то неизвестные «они». Вместо бесконечных потоков слуг, текущих по коридорам, по углам толпились небольшие возбужденные группы перешептывающихся с тревогой людей. При виде Айз Седай, они тут же разбегались и уносились прочь.

Кое-кто, правда, замер, увидев шагающего по дворцу Огир, но почти все сбежали. Знатные лорды, которые находились тут прежде, все поголовно исчезли, несомненно, разойдясь по собственным комнатам, чтобы поразмышлять о возможностях и опасностях, которые принесет им смерть Добрэйна. Независимо от того, о чем думала Сашалле, Самитзу больше не сомневалась. Если бы Добрэйн был жив, его слуги уже заплатили бы за подобные слухи.

Еще одним подтверждением ее догадки являлся коридор возле апартаментов Добрэйна, переполненный на смерть перепуганными слугами.

Их рукава на уровне локтя были разделены на синий и белый цвета Дома Таборвин. Некоторые плакали, другие выглядели так, словно земля уходит у них из-под ног. Услышав Сашалле они раздались в стороны, пропуская Айз Седай, но двигались они словно пьяные или какие-нибудь механизмы."

"Их сопровождали ошеломленные взгляды, заметившие огир, но не понявшие то, что они увидели. Немногие из них вспомнили о необходимости оказать им даже формальные знаки внимания.

Приемная была набита слугами Добрэйна, выглядевшими полностью ошеломленными.

Сам Добрэйн неподвижно лежал на циновке посреди большой комнаты. Его голова была на месте, однако глаза были закрыты, и корка подсыхающей крови, натекшей из длинной раны на голове, закрывала черты его лица. Из приоткрытого рта сочилась темная струйка. Двое слуг со слезами, струящимися вниз по щекам, при появлении Айз Седай застыли с куском белой ткани в руках, которой собирались закрыть его лицо. Похоже, Добрэйн уже не дышал, на его груди было еще несколько глубоких ран, заливших кровью кафтан с тонкими разноцветными полосками, спускающимися вниз до колен. Возле подстилки, испортив великолепный желто-зеленый ковер тайренской работы с бахромой, темнело огромное пятно, превышающее размерами тело мужчины. Каждый, кто потеряет столько крови, должен был умереть. Растянувшись неподалеку, на полу лежали тела еще двух мужчин. Один с остекленевшими глазами, уставившись в потолок, другой на боку, костяная рукоять ножа торчала у него между ребер. Лезвие наверняка вошло в сердце.