Колесо Времени. Книги 1-14

На столе горели две зажженные масляные лампы, но в них уже не было нужды. Солнце уже должно быть выглянуло из-за горизонта, однако после пробуждения от прерывистого сна и молитвы во славу Императрицы, да пребудет она вечно, он не сдвинулся с мееста, только облачился в свою мантию темно-зеленого цвета, означающего собственность Императорской семьи, хотя некоторые предпочитали называть этот цвет черным. Он даже не побрился. Дождь закончился, и нужно бы приказать Аджимбуре открыть окна дабы немного проветрить комнату. Свежий воздух взбодрит его. За последние пять дней каждое затишье между дождями заканчивалось новым ливнем, а его кровать находилась как раз между двумя окнами.

Сначала нужно было высушить на кухне матрас и простыни.

Слабый писк и удовлетворенное ворчание Аджимбуры отвлекли его, заставив посмотреть на своего слугу, жилистый коротышка показывал на кончике своего длинного ножа тушку крысы размером чуть меньше кошки. Эта крыса была не первой, пойманной им за последние дни. По мнению Карида, такое вряд ли могло случиться, если бы гостиницей «Странница», в которой он жил, по-прежнему заправляла Сеталль Анан.

Похоже, что чем ближе весна, тем больше в Эбу Дар разводилось крыс. На грубом лице Аджимбуры, напоминающем мордочку старой сморщенной крысы, расплывалась довольная и в то же время варварская усмешка. Племена на Киншадских холмах до сих пор оставались полудикими и почти неконтролируемыми, несмотря на то, что эти территории вошли в состав Империи более трехсот лет назад. Темно-рыжие, с проблесками седины, волосы Аджимбуры были собраны в толстую косу до пояса. Если бы он когда-нибудь решил вернуться в свои родные предгорья и принял участие в одной из нескончаемых клановых или племенных войн, эта коса стала бы великолепным трофеем. К тому же слуга пил только из украшенного серебром кубка, который при ближайшем рассмотрении оказывался черепом.

– Если ты собираешься это съесть, то освежуешь тушку на конюшне так, чтобы никто не увидел, – сообщил Карид тоном, не оставляющим сомнений. Аджимбура мог есть все, за исключением ящериц, употребление в пищу которых было запрещено его племенем по не совсем понятным причинам.

– Разумеется, господин, – ответил слуга, пригнувшись.

Среди людей его племени это могло называться поклоном: – Я прекрасно знаю, как вести себя среди городских, и я не запятнаю позором господина.

Даже двадцать лет службы у Карида не смогли бы помешать ему освежевать крысу и зажарить ее прямо в комнате на маленьком огне кирпичного камина, если только не напомнить о приличиях.

Аджимбура стряхнул тушку в небольшой полотняный мешок, отложив тот на потом в угол, тщательно вытер клинок и вложил его в ножны, после чего устроился на корточках ожидая приказаний Карида.