Колесо Времени. Книги 1-14

Для грабителей здесь было чем поживиться – на позолоченных столешницах стояли вазы из фарфора Морского Народа, за гобелены и ковры могли тоже дать хорошую цену. За исключением одного ковра, за который теперь вряд ли удастся выручить хоть что-то. Посреди комнаты был холмик, накрытый одеялом, и если парень, который его образовал не запачкал своей кровью ковер под собой, то Ханлон был готов съесть сапоги.

Шиайн сидела в резном кресле, милая женщина в синем шелковом платье с золотой вышивкой, перетянутым витым золотым пояском. На тонкой шее у нее было тяжелое золотое ожерелье.

Блестящие каштановые волосы, даже убранные золотой сложной сеткой, спадали ниже плеч. На первый взгляд она казалась нежной, но в ее лице было что-то коварное, и улыбка никогда не касалась этих огромных карих глаз. С помощью кружевного платочка она оттирала маленький кинжальчик, с огневиком на рукояти.

– Фалион, пойди скажи Муреллину, что у меня для него есть… сверток… от которого он позже должен будет избавиться, – сказала она спокойно.

Лицо Фалион оставалось невозмутимым как полированный мрамор, но прежде чем выбежать из комнаты, она сделала реверанс, который был недостаточно раболепным.

Следя за женщиной и ее кинжалом краем глаза, Ханлон обошел прикрытое тело и приподнял край одеяла. На него с лица, которое при жизни наверное было твердым, смотрели незрячие голубые глаза. Мертвецы всегда выглядят мягче. Похоже, что он был не столь осторожен и умен, как о нем подумала Фалион. Ханлон дал одеялу упасть и выпрямился.

– Он сказал что-то, что вас не устроило, миледи? – спросил он мягко. – Кто это был?

– Он наговорил много вещей, которые меня не устроили, – она держала свой кинжал острием вверх, изучая маленькое лезвие, чтобы быть уверенной, что оно теперь чисто.

Затем убрала его в золоченые ножны на талии. – Скажи-ка мне, ребенок Илэйн от тебя?

– Я не знаю, кто отец щенка, – сказал он, скривившись. – Почему вы спросили, миледи? Вы думаете я смог бы передумать? Последняя крошка, которая заявила, что я сделал ей ребенка, отправилась остыть на дно колодца, и я удостоверился, что она там и осталась. – На столе с краю на подносе стояли серебряный кувшин с длинным горлышком и два гравированных серебряных кубка.

– Оно безопасно? – спросил он, указывая на кубки. В обоих на донышке оставалось вино, но небольшая добавка к вину могла превратить мертвеца в легкую добычу.

– Катрелле Мосенайн, дочь скобянщика из Маэрона, – сказала женщина спокойно, словно это было известно каждому прохожему, и от удивления он чуть не вздрогнул. – Перед тем как сбросить ее в колодец, ты разбил ей голову камнем, без сомнения, чтобы утопить побыстрее. – Как она могла узнать имя этой девки, и тем более о камне? Он уже не помнил его сам.