Колесо Времени. Книги 1-14

И глядела на кончик носа, изучая Анайю и других, стало быть, тощая Серая Сестра всегда глядела на кончик носа. Она была невысокой, но изо всех сил старалась такой казаться. Берана, с большими карими глазами, но холодными как снег, надев маску надменности, задержалась чтобы холодно поприветсвовать Эгвейн, и, нахмурившись, поглядела в сторону Акаррин. После долгой паузы, возможно, поняв, что Акаррин ее даже не заметила, она пригладила свои расшитые серебром белые юбки, которые в этом совсем не нуждались, поправила шаль так, чтобы свободно свисала только белая бахрома, и скользнула сквозь вход в павильон, словно она только что решила двигаться в этом направлении.

Все трое были среди Восседающих на которых, как на слишком молодых, указывала Суан. Как и Майлинд, и Эскаральда. Но Морайя была Айз Седай уже почти сто тридцать лет. Свет, из-за Суан ей теперь повсюду мерещились заговоры!

Когда Эгвейн уже начала думать, что ее голова взорвется, если не от головной боли, то от расстройства, внезапно появилась Шириам, похоже, собрав за время пути на плащ и юбки грязь со всей улицы.

– Я ужасно сожалею, Мать, – сказала она, запыхавшись, и поспешно отряхиваясь от грязи, которой была забрызгана по уши.

Когда она дергала юбки, вся она сухой пылью падала в проход. – Я… я слышала, что Совет собрался, и я знала, что Вы будете меня искать, так что я прибыла так быстро, как только могла. Я очень сожалею. – Значит, Суан все еще безуспешно продолжает ее искать.

– Но теперь ты здесь, – твердо сказала Эгвейн. Женщина, должно быть, была действительно расстроена, раз извинилась в присутствии остальных, скорее для Аккарин и ее компаньонок, чем для Анайи и остальных.

Даже когда люди знают вас как облупленных, они предпочитают принимать вас такими, какими вы кажетесь, поэтому никто не должен видеть Хранительницу Летописей извиняющуюся и заламывающую руки. Конечно, ей это было известно. – Иди вперед и объяви, что я пришла.

Глубоко вдохнув, Шириам отбросила с лица капюшон, поправила свой узкий голубой палантин, и шагнула во вход. Внутри ясно прозвучал ее голос с ритуальной фразой:

– Она идет, она идет…

Эгвейн с трудом дождалась ее окончания:

– …Пламя Тар Валона, Престол Амерлин, – перед тем как шагнуть в окружение жаровен и светильников, уставленных вдоль стен павильона.

Светильники давали достаточно света, а жаровни, испускавшие на этот раз аромат лаванды, тепло помещению. Никто не желал терпеть холод, когда была возможность ощутить реальное тепло."

"Внутреннее пространство павильона следовало древним правилам, немного измененным, чтобы учесть тот факт, что они находились не в Белой Башне, в большом круглом зале, называемом Залом Башни.