Колесо Времени. Книги 1-14

На свет показался тер'ангриал, сверкающий красный стержень не длиннее указательного пальца, абсолютно гладкий, не считая нескольких глубоких линий, образующих волнистый узор. Обняв Источник, она дотронулась до поверхности с двух концов стержня потоками Огня и Земли, толщиной с волосок. В Эпоху Легенд этого не требовалось, но нечто, называемое «постоянный ток» больше не существовало. Мир, где любой человек, даже не способный направлять, мог пользоваться тер'ангриалом, был странным и вне ее понимания. Почему такое оказалось возможно?

Нажав на один конец стрежня большим пальцем – одной Единой Силы было недостаточно – она тяжело села и откинулась в кресле, уставившись на штуковину в руке.

Дело сделано. Теперь она чувствовала опустошение, теперь в пустоту хлынул страх, прорываясь сквозь темноту словно чудовищные летучие мыши."

"Не став снова прятать тер'ангриал в тряпку, она убрала его в кармашек на поясе и протянувшись убрала шкатулку назад в шкаф. Пока она уверена в своей безопасности, она не собиралась оставлять этот стержень. Но все, что ей оставалось это сидеть и ждать, сгорбив спину и зажав ладони между колен.

Она не могла перестать горбиться также, как не могла остановить тонкий стон, который прорывался между сжатых зубов. С момента основания Башни ни одна сестра не была обвинена в том, что она является Черной. О, было много подозрений на конкретных сестер, и время от времени Айз Седай умирали, чтобы эти подозрения не стали чем-то более основательным, но никогда не доходило до официального обвинения. Если Элайда открыто заговорила о плахе, она должна быть близка к предоставлению подобных доказательств. Очень близка. Черные Сестры обычно тоже исчезали, когда подозрения были слишком большими. Черная Айя должна остаться нераскрытой, невзирая на цену. Ей было жаль, что она не может перестать стонать.

Внезапно свет в комнате померк, окутав ее бурлящим сумраком. Солнечный свет кажется потерял способность проникать сквозь окна. Алвиарин в одно мгновение уже стояла на коленях, потупив взгляд. Она дрожала от нетерпения излить свои страхи, но в разговоре с Избранными важны установленные формы обращения.

– Я живу чтобы служить, Великая Госпожа, – сказала она и ничего больше.

Она не могла терять время, на то, чтобы целый час вопить от боли. Ее руки сцепились, чтобы унять их дрожь.

– В чем причина столь чрезвычайной поспешности, дитя? – это был женский голос, но голос состоял из кристальных перезвонов. Рассерженных перезвонов. Только рассерженных. Гневные перезвоны означали бы смерть на месте. – Если ты считаешь, что я ударю палец о палец чтобы вернуть тебе палантин, то ты жестоко ошибаешься. Ты можешь продолжать делать то, что я пожелаю, только с дополнительным рвением.