Колесо Времени. Книги 1-14

В дали от вони города, можно было различить, что в ее запахе чувствуется тревога и острый оттенок гнева. – Иногда приходится выбирать. Охранять Со Хэбо обязанность лорда Коулина. Он не имел права бросать своих людей. – Ее гнев был не из-за него.

Перрин нахмурился. Она считает, что он чувствует вину? Брось он на весы жизнь Фэйли и проблемы Со Хэбо, те не сдвинули бы чашу ни на волосок. Но он повернулся так, чтобы видеть серые городские стены на другом берегу реки и детей с ввалившимися глазами, выбивающих пустые мешки. Человек делает то, что может. То, что должен.

– А что думает Анноура по поводу того, что здесь произошло? – прорычал он. Тихо, но он не сомневался, что Айз Седай его услышала."

"– У меня нет ни малейшего понятия, что думает Анноура, – ответила Берелейн, даже не потрудившись понизить голос. Она не просто не беспокоилась, что кто-нибудь услышит. Она хотела быть услышанной. – Она не столь общительна, какой была когда-то. Или я думала, что была. Что с ней происходит это ее дело. – Не глядя на Айз Седай, она развернула лошадь и ускакала.

Анноура уставилась на Перрина немигающим взглядом.

– Ты та'верен, но и ты всего лишь нить в узоре, как и я. В конце концов, даже Дракон Возрожденный, всего лишь нить, которую предстоит вплести в Узор. И даже та'верен не выбирает, как эта нить будет вплетена.

– Эти нити – люди, – устало сказал Перрин. – Порой люди не желают быть без спроса вплетенными в Узор.

– И ты думаешь, что это что-то меняет? – Не дожидаясь ответа, она подхватила поводья и направила галопом свою великолепную серую кобылу вслед за Берелейн так, что плащ за спиной развивался как знамя.

Она была не единственной Айз Седай, которая хотела поговорить с Перрином.

– Нет, – твердо сказал он Сеонид после того, как выслушал ее, поглаживая Ходока по шее чтобы успокоить, хотя нужно было успокаивать его хозяина. Он хотел оказаться как можно дальше от Со Хэбо. – Я сказал нет – значит, нет.

Она сидела в седле выпрямившись – маленькая бледная женщина, словно вырезанная изо льда. За исключением того, что ее глаза горели как угли, и от нее сильно пахло с трудом сдерживаемой яростью. С Хранительницами мудрости она была тише воды, ниже травы, но он-то не был Хранительницей.