Колесо Времени. Книги 1-14

Он старался сохранить на лице улыбку, словно приклеенную к его губам.

Туон повертела мешочек в руках, прежде чем развязать тесёмки и извлечь наружу его содержимое, тяжёлое золотое ожерелье, инкрустированное янтарём. Дорогая вещица, и однозначно шончанской работы. Он гордился тем, что ему удалось отыскать подобную вещь. Оно принадлежало одной из акробаток, которую одарил им очарованный ею шончанский офицер. Сейчас же, когда офицер остался позади, она великодушно соизволила продать его Мэту. Оно не шло к цвету её лица, чтобы это не означало. Мэт улыбался и ждал. Драгоценности всегда смягчали женские сердца.

К сожалению, общая реакция не оправдала его ожидания. Туон приподняв ожерелье двумя руками, поднесла его к глазам и принялась изучать, словно впервые увидев подобную вещь. Губы Селюсии презрительно скривились. Сеталль, отложив вышивку у нее на коленях, просто смотрела на него, большие золотые обручи в ее ушах, покачивались в такт её покачивающейся голове.

Неожиданно, Туон через плечо перебросила ожерелье Селюсии.

– Оно мне не подойдёт, – сказала она. – Ты хочешь его, Селюсия? – Мэтова улыбка немного поблекла.

Светлокожая женщина приподняла ожерелье кончиком большого и указательного пальца, словно держала за хвост дохлую крысу."

"– Вещица для танцовщицы ши, чтобы носить вместе с вуалью, – сказала она презрительно. И вдруг, резким движение запястья, она швырнула ожерелье Эгинин: – Надень!

Эгинин поймала ожерелье за мгновение до то, как оно попало ей в лицо. Улыбка полностью испарилась с губ Мэта.

Он ожидал взрыва, но Эгинин немедленно расстегнула застёжки и откинула назад волосы тяжёлого парика, чтобы застегнуть ожерелье на шее.

– Повернись! – скомандовала Селюсия. В том, что была команда, не было никакого сомнения. – Дай мне взглянуть.

Эгинин, сковано, словно окаменев, всё же повернулась.

Сеталль пристально посмотрела на неё, озадаченно покачав головой, и прежде чем вернуться к вышивке, снова взглянув на Мэта, еще раз покачала головой. У женщины столько способов покачивания головой, сколько вариантов взглядов. Этот, безусловно, говорил о том, что он дурак, и если Мэт не уловил всех нюансов, то был этому только рад.

– Она явилась за новым именем, – сказала Туон задумчиво. – Как она называет себя?

– Лейлвин, – ответила Селюсия. – Подходящее имя для танцовщицы ши. Возможно, Лейлвин Шиплесс? (дословно: Лейлвин Безкорабельная)

Туон кивнула.

– Лейлвин Шиплесс.

Эгинин вздрагивала, словно каждое слово было пощёчиной.