Колесо Времени. Книги 1-14

– Двуречье – это сплошные леса и фермы, – рассказывал он, когда они прогуливались по главной улице лагеря труппы. Облака закрыли луну, и красочные фургоны превратились в неразличимые темные громадины, а пресекавшие улицу платформы-сцены для исполнителей, в простые тени. – Все выращивают табак и разводят овец. Кроме этого, мой отец разводит коров и торгует лошадьми, но в основном, это – табак и овцы, куда ни глянь.

– Твой отец торгует лошадьми, – пробормотала Туон. – А чем занимаешься ты, Игрушка?

Он оглянулся через плечо на двух женщин, следовавших за ними в десяти шагах.

– Я игрок, – ответил он.

– Мой отец считал себя игроком, – произнесла Туон мягко. – Он умер, сделав неудачную ставку.

Ну и как прикажете это понимать?

Следующей ночью, прогуливаясь между рядами фургонов, везущих клетки со зверьми, он спросил:

– Чем ты любишь заниматься, Туон? Просто, потому что получаешь от этого удовольствие? Ну, кроме игры в камни, я имею в виду? – Он почти почувствовал, как Селюсия, находившаяся на расстоянии не менее тридцати футов от них, ощетинилась при упоминании им ее имени, но Туон, похоже, не возражала.

– Я дрессирую лошадей и дамани, – сказала она, уставившись на клетку, в которой спал лев. Животное казалось лишь большой тенью, лежащей на соломе позади толстых брусьев. – У него действительно черная грива? Львов с черными гривами не сыскать во всем Шончан.

Она обучала дамани? Ради забавы? О, Свет!

– Лошадей? А каких лошадей? – Должно быть боевых скакунов, если она обучала проклятых дамани.

– Госпожа Анан сообщила мне, что ты – бабник, Игрушка. – Тон ее был прохладным, но не ледяным. Скорее сдержанным. Она повернулась к нему, с лицом, скрытым в тенях капюшона. – Скольких женщин ты целовал? – Лев проснулся и зарычал, так, что у любого бы волосы на голове стали дыбом. Туон даже не вздрогнула."

"– Кажется дождь начинается, – промямлил Мэт. – Селюсия сдерёт с меня шкуру, если ты промокнешь.

За всё, конечно, рано или поздно приходиться платить. Идет всё по плану или нет, но платить, всё равно придётся.

– Толпа сплетничающих сорок, – пожаловался он Эгинин. Солнце было в зените: красно-золотой шар укрытый облаками, покрыл лагерь странствующего шоу длинными тенями. В порядке исключения, дождя не было, и, не смотря на холод, они сидели под козырьком своего зелённого фургона, играя в камни на виду у прохожих.