Колесо Времени. Книги 1-14

И постараться придать голосу тон, хотя бы отдаленно напоминающий вежливость.

«В данных обстоятельствах она принимает перемены довольно неплохо, как мне кажется».

Чанелле презрительно фыркнула.

«Так и должно быть. Каждая Ищущая Ветер знает, что она может подняться и упасть множество раз, прежде чем ее тело опять станет морской солью», – она повернулась, чтобы посмотреть вслед второй женщине Морского Народа, и в ее голосе появился оттенок злобы. Казалось, она обращается к самой себе: – «Она упала с большей высоты, чем большинство остальных, и не должна удивляться, что ее приземление было жестким.

Особенно, после того, как она отдавила столько пальцев, пока была…» – она захлопнула рот, и вздернув голову, окинула свирепым взглядом Илэйн, затем Бергитте, Авиенду и Рин, а потом даже каждую из Гвардейцев, на случай, если кто-нибудь из них захочет прокомментировать ее высказывание.

Илэйн предусмотрительно держала рот на замке, и, хвала Свету, все остальные тоже. К собственному удовлетворению, она подумала, что ей почти удалось справиться со своим нравом, подавив желание расплакаться, и ей вовсе не хотелось сказать что-нибудь такое, из-за чего Чанелле могла раскричаться и уничтожить плоды ее трудов.

К тому же, она просто не могла придумать, что можно сказать, услышав такое. Она сомневалась, что частью обычаев Ата’ан Миэйр было отыгрываться на ком-то, кто, как тебе казалось, в свое время злоупотреблял властью по отношению к тебе. Однако это было очень по-человечески.

Ищущая ветер осмотрела ее с головы до ног и нахмурилась.

«Ты вся промокла», – сказала она, словно только что это заметила. – «В твоем состоянии очень плохо долго быть мокрой.

Тебе нужно немедленно идти переодеться».

Илэйн откинула голову и пронзительно закричала, так громко, как только могла, издав дикий вопль оскорбленной ярости. Она кричала, пока легкие не опустели, оставив ее тяжело дышать.

В последовавшей тишине, все уставились на нее в изумлении. Почти все. Авиенда начала хохотать столь сильно, что ей пришлось прислониться к гобелену с изображением всадников, столкнувшихся с извернувшимся леопардом. Одной рукой она обхватила себя за талию, словно у нее болели ребра.

По узам она чувствовала веселье – веселье! – хотя лицо Бергитте оставалось спокойным, как у Айз Седай.

«Мне пора отправляться в Тир», – сдавленно произнесла Чанелле, и повернула прочь, без единого слова или жеста вежливости. Рин и Реанне сделали реверансы, обе старались не встречаться с Илэйн взглядом, и, сославшись на кучу дел, поспешили прочь.

Илэйн в свою очередь уставилась на Бергитте и Авиенду. – «Если кто-нибудь из вас скажет хоть одно слово…» – предупреждающе сказала она.