Колесо Времени. Книги 1-14

Лильвин с проклятьем вскочила на ноги, обнажив меч, но она оказалась не резвее Джуилина, который, выхватив свой короткий меч, бросился вслед за змеей столь стремительно, что уронил свою красную коническую шляпу.

«Дай ей уйти, Джуилин», – крикнул Мэт, – «Она так и так удирает. Дай ей уйти». – У змеи, видимо, было логово под этим бревном, и она очень испугалась, высунувшись наружу, и обнаружив там людей. К счастью, чернокопьевки живут уединенно."

"Джуилин некоторое время размышлял, что для него важнее – успокоить дрожащую Аматеру или преследовать змею. – «В самом деле – какой в этом прок?» – сказал он, обнимая ее за плечи.

В конце концов, он был горожанином. Едва Мэт напомнил ему об этом, тот встрепенулся, словно собирался вновь броситься следом за змеей. Но мудро сдержался. Чернокопьевки быстры словно молния, а с коротким мечом нужно подойти к ней вплотную. В любом случае, Аматера так сильно за него цеплялась, что ему бы понадобилось какое-то время, чтобы от нее избавиться.

Подхватив шляпу, висевшую на рукояти воткнутого в землю ашандерея, Мэт нахлобучил ее на голову. – «Солнце уходит», – сказал он, подходя к привязанному Типуну.

– «Пора двигаться дальше. Заканчивай там, Туон! Руки уже чистые». – Он сделал попытку и дальше называть ее Драгоценной, но после объявления своей победы в Мадерине, она отказывалась на него откликаться, и даже слышать то, что он ей говорил.

Конечно же, она не стала торопиться. К тому времени, когда она вернулась, вытирая свои маленькие ручки о край полотенца, которое Селусия повесила на луку ее седла, чтобы его протереть, Нерим и Лопин уже до отказа набили яму для отходов, завернули остатки пищи и запихнули их в седельные сумки Нерима.

Затем залили остатки костра водой, принесенной в складных кожаных ведрах из родника, а Мэт с ашандереем в руках был готов сесть в седло Типуна.

«Странен тот мужчина, который дает уйти ядовитой змее», – медленно сказала Туон. – «Судя по его реакции, чернокопьевка – ядовита?»

«Очень», – ответил он. – «Но змеи не кусают просто так то, что не могут съесть или им не угрожает». – Он вставил ногу в стремя.

«Ты можешь поцеловать меня, Игрушка».

Он открыл рот. Ее слова, произнесенные отнюдь не тихим голосом, приковали к ним всеобщее внимание.

Лицо Селусии было столь натянуто и невыразительно, что невозможно было более красноречиво проявить свое неодобрение. – «Сейчас?» – сказал он. – «Когда мы встанем на ночлег сегодня вечером, мы могли бы прогуляться вдвоем…»

«Сегодня вечером, я, быть может, передумаю, Игрушка. Зови это капризом для мужчины, который отпускает ядовитых змей». – Возможно она увидела в происшедшем какое-то предзнаменование?

Сняв шляпу и воткнув в землю черное копье, он вынул трубку изо рта и целомудренно поцеловал ее в пухленькие губки.