Колесо Времени. Книги 1-14

Она, Алудра, была жуткой женщиной – он бы не позавидовал тому, кто окажется на той же стороне, что и Шончан, каким бы временным не был союз. Ей казалось неправильным, что она не увидит работу своих рук в деле. Лильвин и Домон находились поблизости верхом на своих лошадях, в одинаковой мере, и приглядеть за тем, чтобы она не натворила глупостей, и чтобы в случае чего защитить. Мэт же надеялся, что сама Лильвин не натворит глупостей. Поскольку среди сегодняшних противников, похоже, был только один шончанин, она решила, что она в праве остаться тут, и то как она поглядывала в сторону Музенге и прочих Стражей Последнего Часа, наводило на мысль, что она хочет им что-то доказать.

Трое Айз Седай стояли группой, держа поводья в руках, тоже бросая мрачные взгляды в сторону Шончан, так же как и Блэрик и Фен, которые невольно поглаживали рукояти своих мечей. Джолин и оба ее Стража были единственными, кто отказался смириться с желанием Шерайне вернуться с Туон – понять реакцию Айз Седай на какое-либо событие обычно можно по реакции ее Стражей – но воспоминания о жизни в ошейниках были столь свежи для Эдесины и Теслин, что они не могли чувствовать себя нормально вблизи от шончанских солдат.

Бетамин и Сита тихонько стояли чуть поодаль от Сестер, сложив руки на груди. Светло-гнедой Бетамин носом толкнул ее в плечо, и высокая женщина едва не ударила животное, наполовину занеся руку для удара, но спохватившись на полпути, и вновь заняв ту же позу. Они вновь не будут принимать участия. Джолин с Эдесиной все объяснили, но все равно казалось, что больше они хотели, чтобы парочка оставалась у них под присмотром. Шончанки определенно не обращали внимания ни на кого, кроме шончанских солдат. Впрочем, для Музенге и его людей, и Бетамин, и Сита и Лильвин, могли вовсе не существовать на свете. Чтоб ему сгореть, в окружающем воздухе было столько натянутости, что он едва ли снова не чувствовал веревку на шее.

Типун ударил копытом – ему не нравилось долго стоять на одном месте, и Мэт потрепал его по шее, а потом потрогал заживающий шрам у себя на щеке. Мазь Туон, как она и предупреждала, щипала ужасно, но действовала хорошо. Однако, новая порция шрамов ужасно чесалась. Туон – его жена. Он – женат. Он знал, что это случится, уже довольно давно, но одно дело знать… а другое… с другой стороны, он все еще ощущал себя прежним.

И собирался оставаться таким же, и чтоб ему сгореть, если все будет не так! Если Туон думает, что Мэт Коутон остепенится, бросит играть в кости и тому подобное, то ей придется передумать. Он решил, что станет меньше ухаживать за женщинами, еще меньше их цеплять, но не перестанет с ними танцевать. Или ими любоваться. Но только, не когда они вместе. Чтоб ему сгореть, если он имеет понятие, когда это может случиться.