Колесо Времени. Книги 1-14

Мужчины направлялись в поле с мотыгами и пастушьими посохами в руках. Если не учитывать нервную атмосферу вокруг Мэта с Томом, никто бы не подумал, что в этом городке что-то не так.

– Мы не хотели причинить вам вреда, – продолжил мэр, отворачиваясь от Мэта. – Так что не нужно так беспокоиться. По крайней мере, до заката. Я все объясню, если пожелаешь. Либо ступай следом и выслушай, либо уходи. Мне все равно, лишь бы ты оставил мой город в покое. У нас много работы. И благодаря тебе, ее стало больше обычного.

Мэт покосился на Тома, который пожал плечами:

– Не будет вреда, если мы послушаем, – сказал менестрель.

– Даже не знаю, – ответил Мэт, разглядывая Барлдена. – Если только ты не считаешь, что нам не повредит быть окруженными безумными горцами-убийцами.

– Значит, уходим?

Мэт медленно покачал головой: – Нет. Чтоб меня, но у них осталось мое золото. Давай послушаем, есть ли ему, что сказать.

– Все началось несколько месяцев назад, – начал рассказ мэр, встав у окна. Они расположились в аккуратной, хотя и простенькой гостиной особняка мэра. Занавески и ковер были светло-зелеными, почти одного тона с листом бычьего глаза, а стены отделаны деревянными панелями цвета бронзы.

Жена Барлдена оказалась невысокой, немного полноватой темноволосой женщиной с материнским лицом. Она вернулась из кухни, неся в руках чашу меда для чая, но, увидев прислонившегося к стене Мэта, заколебалась. Покосилась на копье, поставила чашу на стол и удалилась.

– Что случилось? – спросил Мэт, посмотрев в сторону Тома, который тоже не стал садиться.

– Мы не уверены, стали виной всему наши проступки или это просто жестокое проклятие Темного, – ответил мэр. – Был обычный день, в самом начале года, прямо перед Днем Эбрама. Насколько я помню, в нем не было ничего особенного. Погода к тому времени уже испортилась, но снега еще не было. На следующее утро многие, как обычно, собирались по своим делам, ни о чем не догадываясь.

Были, знаете ли, некоторые странности: сломанная дверь, порванная одежда – и никто ни о чем не помнит. И кошмары. Они были у всех. Кошмары о смертях и убийствах. Несколько женщин начали было болтать и поняли, что не могут припомнить, чем закончился предыдущий вечер. Они помнили, как проснулись в целости и сохранности в собственных уютных постелях, но мало кто помнил, как в них ложился. Те, кто помнил, легли спать рано, до заката. Для остальных вечер остался смутным воспоминанием.