Колесо Времени. Книги 1-14

Ранд кивком предложил ему возглавить шествие, что тот и сделал, свернув в широкий переулок в сопровождении айильцев. Ранд последовал за ними, продолжая мысленно прокручивать список.

Здешние здания были высокими и прямоугольными, напоминая поставленные друг на друга коробки. Многие строения имели балконы, которые, как и тротуары под ними, были заполнены людьми.

Каждое имя из списка Ранда причиняло ему боль, но теперь эта боль казалась странной и далекой. Со дня убийства Семираг его чувства стали… иными. Она преподала ему урок, как похоронить вину и боль. Ей хотелось захватить его в плен, а вместо этого она дала ему силу.

Он добавил в список имена ее и Элзы. У них не было права там находиться. Семираг была скорее чудовищем, а не женщиной. Элза предала его, служа все это время Тени. Но он добавил их имена. Они взывали к нему, как к своему убийце, наравне со всеми. И даже более. Он не пожелал убивать Ланфир ради спасения Морейн, зато использовал погибельный огонь, чтобы выжечь из узора Семираг, лишь бы не быть плененным вновь.

Он дотронулся до предмета, хранящегося в седельной сумке. Это была гладкая статуэтка. Он не сказал Кадсуане, что его слуги забрали статуэтку из ее комнаты.

Кадсуане была всего лишь инструментом, причем доказавшим свою негодность. Он отбросил его в сторону без сожалений.

«Джендилин, Дева из Холодного Пика клана Миагома», – подумал он.

"Смерть более не страшила его. Наконец-то он понял стенания Льюса Тэрина о том, чтобы положить конец всему. Ранд заслуживал смерти. Была ли на свете такая смерть, чтоб человек никогда не смог возродиться заново? Он наконец-то добрался до конца списка. Раньше он повторял его, чтобы не дать себе забыть эти имена. Теперь это было невозможно. Он просто не смог бы их забыть, даже если бы захотел. Он повторял их в память о том, кем он был.

Но у Льюса Тэрина нашлось еще одно имя для внесения в список: «Элминдреда Фаршав», – прошептал он.

Ранд натянул поводья Тай’дайшара, остановив посреди улицы коня, колонну айильцев, салдэйскую конницу и идущий следом обоз. Добрэйн вопросительно повернулся на своем белом жеребце.

«Я не убивал ее! – подумал Ранд. – Льюс Тэрин, она жива. Мы не убивали ее! И в любом случае, это вина Семираг».

В ответ тишина. Он продолжал ощущать под своими пальцами ее плоть, сжимая ее все сильнее и сильнее, не в силах этому противостоять.