Колесо Времени. Книги 1-14

– Это изгнание – глупость, Ранд ал'Тор, – сказала Мериса пренебрежительно. Может, она специально пыталась рассердить его, полагая, что так им проще будет управлять? Пообщавшись столько месяцев с Кадсуане, смешно видеть слабые потуги ей подражать.

– Ты должен молить ее о прощении, – продолжила Мериса. – Она соизволила продолжить путь вместе с нами, хотя твое дурацкое ограничение вынуждает ее носить плащ с капюшоном даже в такой теплый день. Тебе должно быть стыдно.

Вновь Кадсуане. Ему не нужно было оставлять ей свободы маневра искажать его приказы.

– Итак? – осведомилась Мериса.

Ранд повернул голову и посмотрел Мерисе в глаза. За последние несколько часов он обнаружил нечто поразительное. Став квендийяром, сдерживая в себе кипящую ярость, он обрел знание, столь долго от него ускользавшее.

Люди не реагируют на гнев. Не реагируют они и на требования. Молчание и вопросы действуют лучше. И вот даже Мериса – обученная Айз Седай – сникла под его взглядом.

Он не вкладывал в этот взгляд эмоции. Его ярость, его гнев, его страсть, никуда не девшись, были сокрыты глубоко внутри. Но он сковал их, обездвижив, льдом.

Возможно, Мериса ощутила таящуюся в нем ледяную ярость или почувствовала нечто другое. То, что он тогда воспользовался той… силой. В отдалении начал рыдать Льюс Тэрин. Безумец делал это всякий раз, когда Ранд задумывался о том, что он сделал, чтобы избавиться от ошейника Семираг.

– То, что ты сделал, было глупо, – продолжила Мериса. – Ты должен…

– Значит, ты считаешь меня глупцом? – тихо осведомился Ранд.

Отвечай на требования молчанием, отвечай на вызов вопросом.

Он не выставлял напоказ статуэтку. Он просто держал её под рукой, но Мериса и большинство других знали, какой практически неограниченной силой он при желании мог бы воспользоваться. Это было сильнейшее из известных оружий. С его помощью ему было по силам уничтожить весь мир.

– Я… Нет, я не считаю, – призналась она. – Не всегда.

– Ты полагаешь, что проступки должны оставаться безнаказанными? – вопрошающий голос Ранда по-прежнему оставался тихим. Почему он раньше так легко выходил из себя? Небольшие неудобства не стоили ни его гнева, ни ярости. Если же кто-то причинял ему слишком много беспокойства, то все что было нужно – это задуть его, как свечу.

Опасная мысль.