Колесо Времени. Книги 1-14

Нэфф сам пришел в Черную Башню и теперь носил отличительные знаки меча и Дракона.

Однажды Ранду либо придется отпустить Нэффа к его Айз Седай – он был одним из первых, связанных с ними узами – либо позволить привести ее к нему. Ранду не хотелось подпускать к себе еще одну Айз Седай, хотя эта Зеленая – Нелавейр Демасиллин – по сравнению с остальными Айз Седай была довольно милой.

– Продолжай, – не останавливаясь, сказал Нэффу Ранд. Аша’ман был посыльным и участвовал в переговорах Башира с Шончан.

– Хорошо, милорд, – сказал Нэфф. – Это всего лишь мое внутреннее ощущение, но не думаю, что они согласятся утвердить Катар местом встречи.

Ранд тихо ответил:

– Катар – нейтральная территория. Он расположен ни в Арад Домане, ни на земле Шончан.

– Мне это известно, милорд. Мы старались. Клянусь, мы старались.

– Прекрасно, – произнес Ранд. – Раз они продолжают упираться, я выберу другое место. Возвращайся к ним и передай: мы встретимся в Фалме.

Находившийся позади Флинн тихо присвистнул.

– Милорд, – сказал Нэфф. – Это же глубоко на территории Шончан.

– Я знаю, – ответил Ранд, оглянувшись на Флинна, – но он имеет определенное… историческое значение. Мы будем там в безопасности. Эти Шончан связаны строгими законами чести. Если мы придем под белым флагом, они не нападут.

– Вы уверены? – тихо уточнил Нэфф. – Мне совсем не нравится, милорд, то, как они на меня смотрят. Это презрение в каждом взгляде. Презрение и жалость, словно я приблудный пес, рыщущий в поисках объедков на помойке позади таверны.

– Милорд, у них есть те самые ошейники, – добавил Флинн. – И у них чешутся руки надеть их на нас, несмотря на белый флаг.

Ранд закрыл глаза, сдерживая гнев в глубине себя, чувствуя принесенный порывом ветра соленый запах моря. Он открыл глаза и взглянул в затянутое тучами небо.

Он не будет вспоминать об ошейнике на своей шее, о руке, душившей Мин. Это все в прошлом.

Он стал прочнее стали. Его не сломать.

– Мы должны заключить мир с Шончан, – произнес Ранд, – несмотря на разногласия.

– Разногласия? – переспросил Флинн. – Не думаю, милорд, что мог бы назвать это разногласиями. Они хотят всех нас поработить или даже казнить. Они и то, и другое считают милостью!

Ранд выдержал взгляд мужчины. Флинн не был мятежником, он был предан, как и прежде, но Ранд все равно заставил его отвести взгляд и склонить голову. Несогласие неприемлемо. Именно несогласие и ложь довели его до ошейника. Отныне – никогда.

– Прошу прощения, милорд, – наконец сказал Флинн.