Колесо Времени. Книги 1-14

Он казался чем-то давно забытым, но вместе с тем, таким знакомым, снова принесшим из далеких воспоминаний свое тепло.

– Что бы это значило? – спросила Сильвиана.

– Не знаю, – ответила Эгвейн. – Но мне нравится его видеть. – Она поколебалась мгновение. – Этот разрыв в облачности слишком правильный, чтобы быть естественным. Отметь этот день в календаре, Сильвиана. Что-то наверняка случилось. Возможно, со временем мы узнаем правду.

– Да, Мать, – ответила Сильвиана, снова выглядывая в пролом.

Эгвейн стояла рядом, не желая сразу возвращаться в кабинет. Так спокойно было глядеть на этот далекий свет, такой зовущий и величественный. «Грядет буря, – как бы говорил он. – Но пока я здесь».

«Я здесь».

* * *Когда конец времен настанет,

И многое одним однажды станет,

То ветры соберут последней бури вихрь злой,

Чтобы добить лежащий мир, еле живой.

Тогда слепец в ее очнется сердцевине,

Прозрев, он встанет на своей могиле,

И завопит о сотворенном собственной рукой…"

"Из Пророчеств о Драконе, Эссанский цикл. Официальный перевод Малхавиша, имперский дом летописей Синдара, Четвертый цикл Вознесения.

Конец двенадцатой книги Колеса Времени

Башни Полуночи

Посвящается Джейсону Денселу, Мелиссе Крейб, Бобу Клатцу, Дженнифер Льянг, Линде Тадлери, Мэтту Хатчу, Лей Батлер, Майку Макерту и всем тем читателям, кто с течением лет сделал «Колесо Времени» частью своей жизни и тем самым сделал жизни других людей лучше.

Пролог

Под привычный ритм копыт Мандарба по неровной земле Лан Мандрагоран ехал навстречу своей смерти. От сухого воздуха першило в горле, а земля была испещрена проступавшими снизу белыми кристаллами соли. Дальше к северу виднелись красноватые скалы, покрытые болезненного вида пятнами. Отметины Запустения, ползучие тёмные лишайники.

Он продолжал ехать на восток вдоль Запустения. Это все еще была Салдэйя, где его жена оставила его, с натяжкой выполнив свое обещание переправить его в Порубежье. Эта дорога... Она тянулась целую вечность. Двадцать лет назад он свернул с нее, согласившись последовать за Морейн, но всегда знал, что вернется. Иначе не имело смысла носить имя предков, меч у бедра и хадори на голове.

Это каменистая часть северной Салдэйи была известна как Низина Проска. Ехать по ней было тоскливо. Тут не росло ни травинки. С севера дул ветер, принося с собой мерзкую вонь, словно от глубокой набитой трупами жаркой трясины. Тёмное штормовое небо нависало над головой.

«Эта женщина», – снова думал Лан, качая головой. Как быстро Найнив научилась говорить – и думать – как Айз Седай. Ехать навстречу собственной смерти не было больно, но то, что Найнив боялась за него… это причиняло боль. И очень сильную.

Много дней подряд он не встречал других людей.