Колесо Времени. Книги 1-14

Чубейн выглядел раздражённым оттого, что они не обнаружили взломанный замок. Гвардия Башни не занималась охраной правопорядка и поиском преступников – сёстрам это не требовалось, поскольку они сами более эффективно проводили подобные расследования. Но Гавин не сомневался, что Чубейн страстно желает лично положить конец этим убийствам. Защита Башни и её обитателей была частью его обязанностей.

Значит, они с Гавином тут с одной целью. Но Чубейн вёл себя так, словно между ними было личное состязание. «Однако во время раскола Башни он проиграл Брину, – подумал Гавин. – И, насколько Чубейну известно, я один из любимчиков Брина».

Гавин не был Стражем, но, тем не менее, он был другом Амерлин. Он обедал с Брином. В каком свете всё это видит Чубейн, особенно теперь, когда Гавин получил право расследовать убийства?

«Свет! – подумал Гавин, когда Чубейн бросил на него враждебный взгляд. – Он думает, что я пытаюсь занять его место. Он думает, что я хочу быть Верховным Капитаном Гвардии Башни!»

Сама подобная идея была смехотворной. Гавин мог быть Первым Принцем Меча – должен был быть Первым Принцем Меча – командующим армиями Андора и защитником королевы. Он был сыном Моргейз Траканд, одной из самых влиятельных и могущественных правительниц в истории Андора. Гавин никоим образом не желал должности этого человека.

Для Чубейна же всё это выглядело иначе. Опозоренный вследствие разгромного нападения Шончан, он, должно быть, чувствовал, что его положение под угрозой.

– Капитан, – сказал Гавин, – могу я поговорить с вами наедине?

Чубейн подозрительно посмотрел на Гавина, затем кивнул в сторону коридора. Они вышли вдвоём. Снаружи ждали взволнованные слуги, готовые отчистить кровь.

Чубейн скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Гавина.

– Чего же вы от меня хотите, милорд?

Он часто делал особый акцент на титуле. «Успокойся», – подумал Гавин. Ему до сих пор было стыдно за то, как он силой проложил себе путь в лагерь Брина. Он был выше этого. Жизнь с Отроками, то, как он пережил смятение, а затем позор произошедшего во время Раскола Башни, изменили его. Он не мог продолжать этот путь.

– Капитан, – сказал Гавин, – я вам признателен за то, что вы позволили мне осмотреть комнату.

– У меня не было особого выбора.

– Я понимаю. Но, тем не менее, примите мою благодарность. Для меня важно, чтобы Амерлин оценила мою помощь. Если я найду что-то, пропущенное сёстрами, это может многое значить для меня.

– Да, – сказал Чубейн, прищурив глаза. – Полагаю, что так.

– Может быть, она наконец-то сделает меня своим Стражем.

Чубейн моргнул.

– Своим… Стражем?

– Да.