Колокола судьбы

Словом, Мазовецкого я уговорил. Старшина, спасибо ему, объяснил, куда вы пошли. И сказал, что держите путь к сгоревшей хате лесника. Все выложил. Возле этой хатки мы и взяли ваш след. Земля влажная, поэтому я по нему лучше всякой немецкой овчарки пошел. Ну а по дороге Мазовецкий о твоем плене, о побеге, о многом другом натараторил.

— Ты лучше скажи, где Мария. Что с ней?

— Что? — споткнулся Крамарчук о его вопрос, будто о камень. — Эй, Мазовецкий! Оберфюрер и генералиссимус всех существующих армий! Бери свои намозоленные ноги в руки и дуй сюда! Тут все кругом — свои и наши!

— Ведь ты же искал ее. И, конечно, нашел, — попробовал вернуть его к разговору Беркут. — Ну, чего замолчал?

— Тебя слушаю, — помрачнел Крамарчук. Снял автомат, повертел шеей, словно освободился от петли, и, не глядя на Беркута, прошел мимо него к едва освещенному бледными лучами камню. — Нет больше нашей Марии. Вот так, во спасение души…

Беркут подошел к нему, опустился на корточки, ошалело посмотрел ему в глаза.

— Ну, говори, говори… — тихо, но властно приказал Крамарчуку, видя, что молчание его может затянуться надолго. — Что значит «нет»? Что с ней? Ты разыскал её? Что произошло?"

"— А что ты так… вдруг? — жестко улыбнулся Крамарчук. — Рыцарь наш, весь из мышц и стали… Что ты вдруг так заволновался? Нет её — и всё тут. Вычеркни из списков гарнизона еще и медсестру Кристич. Ты же её не подпускал сюда, к нам, к отряду, к спасению. И дождались. На облаву напоролась. В Журавках, что рядом с Горелым. Она еще полицая какого-то прибила, пробовала прорваться к лесу… Ну и… В общей могиле её… Их там фрицы человек тридцать в тот день положили.

— Подожди, подожди, Крамарчук, — потормошил его Беркут за борта шинели. — Ты вдумчиво, вдумчиво… Вот то, что она?… Что её?…

— В этот раз — всё правда, лейтенант. — Только сейчас Беркут заметил, что посеревшее лицо его сплошь покрыто морщинами. Это было лицо человека, которому далеко за пятьдесят. — Первым эту историю мне рассказал всё тот же дед, который навел на Мазовецкого, — поиграл желваками Крамарчук. — Я не поверил, поспрашивал. В Журавках несколько человек знали Марию. Подруга её там жила, тоже медсестра. Когда-то Кристич гостила у неё. Кто-то из знавших Марию, очевидно, и выдал. А шла она к тебе. Расстались-то мы километров за пятьдесят от Журавков. Однако дошла она быстрее.

— Значит, вы шли не вместе? — тихо, почти шепотом уточнил Андрей. Он вдруг почувствовал, что каждое слово дается ему с большим трудом.

— Шли-то мы вместе. Только разными дорогами. Так уж получилось, лейтенант, что с самого сорок первого… И всё разными. А теперь не спрашивай ты меня больше ни о чём. Дай закурить. Патронов навалом, а сигаретки ни одной. Довоевался! Покурю и с полчасика покемарю. Устал я.