Колокола судьбы

— Спусти конец шинели, — подсказал он растерявшемуся Владиславу, пытавшемуся сойти к нему по скользкому укосу. — Оставайся на месте. Брось шинель или ремень.

Увидев возле себя полу шинели, Андрей захватил ее правой рукой, намотал на кисть, осторожно подтягиваясь левой и подталкиваясь носками сапог, выбрался на тропу и виновато посмотрел на поляка.

— Не удивляйся, поручик, бывает, — почти прошептал он, медленно, все еще с опаской поднимаясь во весь рост. — Оказывается, на войне можно погибнуть и таким вот, совершенно дурацким способом. Я-то об этом не догадывался, иначе не укладывался бы спать на краю бездны.

— Где бы мы ни укладывались на этой земле, все равно просыпаемся над бездной. Если только просыпаемся.

— И все же в лагере об этом происшествии говорить не следует.

— Забыто, капитан. Пришел доложить… Сейчас уже половина пятого утра. Крамарчука все еще нет.

— Черт возьми, я же просил поднять меня в три. Если сержант не вернется, то в три.

— Пытались. Не могли разыскать. Дважды выходили на эту тропу, но не замечали тебя. А кричать не решались. Отсюда слышно за пять километров. Младший лейтенант решил, что ты ушел в село. Один, не предупредив. И все поверили. Кроме меня.

— Спасибо, друг. Собирай группу.

— Группа ушла.

— Как ушла? Кто?

— Кравцов, Копань, Гаёнок и двое новичков. Повел их младшой. Разведчики дорогу знают. Минут через двадцать будут у села.

— Тогда как ты оказался здесь?

— Не поверишь, предчувствие. Все время тянуло сюда. Хотя все видели, что ты уходил в сторону Черного Монаха.

— За предчувствие спасибо. Но все же, почему не пошел с ними?

— Если Смаржевский окажется предателем, я обязан был бы сам пустить ему пулю в лоб, — мрачно объяснил поручик. — А он — поляк, офицер. Давал мне приют."

"— Да, ты прав. Тебе пришлось бы труднее всех. Я тебя понимаю. — Беркут оглянулся на пропасть, в которой несколько минут назад мог оказаться, и вновь виновато почесал затылок. — Несколько бойцов должны были уйти на встречу со связным.

— Они уже в пути.

— Ничего себе командир: всю обедню проспал.

— Износ, капитан. Стараешься принимать участие даже в тех операциях, в которых бойцы могут обойтись без тебя. А расстояния громадные. Рейды ночные. Не волнуйся, это всего лишь усталость, проклятая усталость…

— Не надо причитать, поручик. Поднимай Корбача и прихвати кого-нибудь из новичков.

— Медобора. Из бывших пленных. Неплохо стреляет.

Они уже уходили из лагеря, когда из землянки с автоматом через плечо выскочила Анна.

— А почему снова без меня? Разве я не могла бы, как эти ваши новички?

— Остаешься в охране лагеря. Вы — старший охраны, — бросил он выбежавшему вслед за ней из землянки-радиорубки Задунаеву. — В вашем распоряжении — медсестра и двое новичков.