Ведьма Пепельных туманов

– Что-то случилось? – спросила я, выходя из туманов прямо перед своим мужем, который сидел за столом в кабинете и копался в каких-то бумагах."

"Насколько я поняла, война с Цицирией была в самом разгаре. Маллисон оказался отличным стратегом. Когда он понял, что прежние его наработки не эффективны, то быстро сориентировался и все поменял. Даже поставка продуктов проходила теперь другими путями.

Король по достоинству оценил заслуги Маллисона, поэтому не жалел средств на войну. Тем более все понимали, чем обернется проигрыш Маллисона. В рабство идти никому не хотелось.

Множество ведьм и колдунов собрались в столице. Люди их хоть и дичились, но не кидались проклятиями в их сторону и не пытались как-то навредить.

Грэгор пропадал в своем отделе. Я знала, что он отправляет на границу тех, кто имеет какие-либо полезные способности. Обычно способности были примерно одинаковые. То есть наложить проклятие, провести ритуал, снять проклятие, излечить болезнь и тому подобное. Но встречались такие ведьмы или колдуны, сила которых выходила за рамки нормальности даже для колдовского народа.

Например, в Шандлии был один колдун, который мог силой своего желания кидать на большие расстояния тяжелые предметы.

А еще один мог отыскать безопасную дорогу даже в неизведанном ранее болоте. Была ведьма, способная наложить проклятие, даже ни разу не увидев жертву. Еще одна могла говорить с мертвыми. Был мальчик, способный видеть глазами своего друга. Всё бы ничего, да только другом он считал черного ворона. Весьма полезная способность, как утверждал Грэгор, благодаря ей можно многое подсмотреть в стане врага, будучи при этом незамеченным.

Я читала список – Грэгор давал мне – и дивилась тому, чего только в нашем мире не бывает. Саллидан говорил, что с каждым годом таких необычных людей становится все больше. Как будто колдовская сила переходит на совершенно другой уровень. В отделе таких людей даже называли по-другому – магами.

Вот их посылали на войну в первую очередь, а еще травниц и лекарей. В общем, всех, кто мог лечить хоть как-то. На войне подобные люди ценились и оберегались, ведь кто знает, когда ты сам будешь ранен.

– Отец хочет отправить меня на границу, – отложив бумаги, сказал Брайан, хмуро смотря на меня.

– Что? – я удивилась. – Но почему? – пройдя к креслу, села, тревожно вглядываясь в лицо мужа.

Супруг взлохматил волосы, будто внутри него зудело раздражение и он не знал, как его сбросить или вытащить из тела.

– Это все брат, – выдохнул Брайан. – Предательство Лауры и ее потеря сказались на нем слишком сильно. Он изменился, – сказав это, муж поджал губы, словно вспомнил что-то неприятное для него.

– Я ничего не понимаю, – прошептала, хмурясь.