Колыбельная для смерти

Она вышла из спальни и, казалось, не удивилась, застав в кресле Дэна.

– Как ты? – хриплым со сна голосом спросил он. Она пожала плечами. Зачем спрашивать?

– Сделать тебе чаю? – предложил Дэн, чтобы как-то сгладить неловкую ситуацию. Он думал, что Лиза откажется, придумает предлог, чтобы вежливо его выпроводить. Но она неожиданно кивнула. Было так странно хозяйничать на ее кухне – искать заварку, кипятить воду, насыпать в кружку сахар.

– Мне приснился Рон, – глухим голосом сказала Лиза. И это была ее первая фраза за все утро. Дэн замер, но затем решительно поставил перед ней чашку с чаем.

– Он попросил меня не плакать. И я больше не буду. Хоть очень хочется…

Ее лицо искривила жалобная гримаса, будто Лиза с трудом сдерживала слезы.

– Если тебе нужно плакать, плачь. Хуже держать все в себе.

Но она помотала головой.

– Нет. Рон сказал, что ему там хорошо. И чтобы я не плакала.

Рон сказал…

– Лиз, мне пора, – сказал Дэн, поняв, что ей хочется остаться одной. – Как ты, справишься?"

"Она уверенно кивнула. Кот вспрыгнул ей на колени, и Лиза крепко прижала его к себе. Дэн тихо вышел и осторожно прикрыл за собой дверь.

* * *Она пролежала все выходные в постели, то плача – вопреки просьбе во сне Рона, то вновь проваливаясь в тревожные, мельтешащие и сумбурные, будто изображение плохо настроенного телевизора, сны. Морис верным другом лежал с нею рядом, грел шерстяным боком и тарахтел успокаивающую песню. Дважды ей звонил Дэн, но Лиза ответила лишь раз: уверила его, что все в порядке. Поверил ли Дэн, ей было все равно. Позвони ей кто-нибудь в тот день из семьи, она бы и им не ответила – онемевшая, осипшая от слез, с выжженной на месте старой новой раной. После растянувшихся до вечности двух суток, наполненных маревом горя, она сумела найти в себе остатки сил и собраться в университет: оставаться дома ей показалось смертоубийственным.

Лиза не помнила, как доехала до университета: ноги машинально вели исхоженным маршрутом, тогда как в голове от мыслей остались лишь одиночные импульсы. Когда она подходила к зданию, ее вдруг окликнули по имени. Лиза оглянулась и увидела догоняющую ее Алену Скворцову. Может, в другой ситуации Лиза бы удивилась. Но все ее эмоции сгорели в топке горя.

– Лиза… Соболезную, – сказала Алена, неожиданно беря ее руки в свои. То, что Алена была в курсе ее личной беды, тоже не удивило. Лиза кивнула, молча принимая соболезнования. В глазах Алены, в которых до этого она видела лишь высокомерие, сейчас она прочитала грусть и понимание.

– Я знаю, как это – терять близкого человека, – проговорила Алена. – Моя мама умерла пять лет назад.

– Сочувствую, – произнесла Лиза, но не стала ничего добавлять.