Колыбельная для смерти

Дэн обратил внимание на то, что фельдшер – мужчина лет сорока пяти, внимательно и с уважением прислушивается к хозяину дома, а молодой медбрат так и вовсе смотрит на него с благоговением."

"– Ну, поехали? – весело спросил фельдшер после беглого осмотра. – Прокатимся с ветерком.

Дорога показалась Дэну сущим адом. Машину трясло на выбоинах, и каждый толчок отзывался в теле нестерпимой болью.

– С нашими дорогами рискуем привезти тебя не с закрытыми переломами, а открытыми, – мрачно пошутил фельдшер, когда машину особенно сильно тряхнуло, и оглянулся на водителя:

– Семеныч, ты там поаккуратнее!

– Да я и так!

– Нам сейчас важнее пациента довезти не скорее, а без новых травм.

– Уж пожалуйста, – выдавил Дэн сквозь зубы. – Буду премного благодарен.

– Да, дороги у нас не очень, – весело отозвался молодой медбрат. – Зато больница упакована самым современным оборудованием. И капремонт недавно сделали! Так что повезло тебе.

– Сомневаюсь в том, что повезло, – буркнул Дэн. Медбрат рассмеялся, а затем уже серьезно добавил:

– Повезло в том, что тебя Павел Игнатьевич нашел.

– Я сам дошел.

– Вдвойне повезло! И что сам дошел, и что прямиком к Павлу Игнатьевичу.

– Кто он такой? – спросил Дэн, но вовсе не из интереса. Разговор поддерживать было сложно, но это был единственный способ отвлечься от мучительной дороги.

– О, ты, наверное, не местный, раз не знаешь, кто такой Павел Игнатьевич. А он в прошлом – известный врач! Почетный хирург. В столице работал когда-то. Сейчас местных жителей на дому лечит. Если бы не та история пять лет назад…

– Серег, хватит болтать, – сердито оборвал медбрата фельдшер.

– Да я не болтаю, – обиделся тот. – А о Свербском Павле Игнатьевиче лучше пусть больше людей узнает! Может, когда-нибудь справедливость и восторжествует.

– О каком торжестве ты говоришь, Серег! Павел Игнатьевич здесь уважаем и любим. И это его выбор – уехать к нам из Москвы и не работать больше в больнице.

– Выбор! – возмущенно фыркнул Сергей. – Его заставили сделать этот выбор! Вы же знаете, Дмитрий Степанович, что еще моя бабушка работала со Свербским. И она всегда повторяла, что Павел Игнатьевич – врач от бога! А из-за какого-то толстопуза с ним так обошлись…

– А что случилось? – вклинился в разговор Дэн.

– Да умерла лет пять назад одна актриса. Не очень известная. Но жена какого-то влиятельного мужика. Не вина Свербского была. Но обвинили его. И сделали так, чтобы он оставил больницу. Ушли его на пенсию, в общем. Если бы не это, он бы еще работал и работал. И скольких бы пациентов спас!

Свербский. Отчего-то редкая фамилия показалась Дэну знакомой. Может, он ее слышал когда-то дома? Мама до пенсии работала медсестрой в столичной больнице и наверняка знала о таких светилах, как этот Павел Игнатьевич.