Конечно, беременна! (СИ)

Потому что для нее я стану последним конченным мерзавцем, который и к ней, конечно же, так отнесеться, - поиграет, выбросит потом, как игрушку, и даже не придаст ей никакого значения…

- Понимаешь, Лиза, - я подбираю каждое слово сейчас гораздо тщательнее, чем даже на самых первых своих переговорах, от которых зависело, передаст мне отец компанию, или нет. И дается каждое из этих слов мне сейчас гораздо тяжелее. – Просто есть такие женщины, - вот она, наверное, правильная формулировка. Не я к ним так отношусь, потому что я такой мудак, - а их самих это вполне устраивает. – Они… Как бы тебе сказать… Не для серьезных отношений, в общем…

Говорить сейчас о том, что я свернулся именно на ней?

Что сплю и вижу, как в моих объятиях подрагивает ее хрупкое и такое аппетитное тельце?

Что, блядь, все остальные для меня в последние дни, - не более, чем резиновые куклы, которым можно просто впихнуть без удовольствия?

- Давай работать, Аскольд, - тихо перебивает меня Карамелька, снова отворачиваясь к окну. – Ты говорил, что много и срочно. Нужно успеть.

Глаза – сухие, хоть и красные. И голос, - совсем сухой.

Где то отбивание от меня, в котором все-таки искрила заинтересованность и чистый, неприкрытый секс, несмотря на то, что она отказывала?

Блядь, - теперь мы зашли в какую-то совсем хреновую точку, по сравнению с которой ее прежнее динамо было так, - забавной игрой. А вот это уже – вполне серьезно!

- Лиза, - я снова пытаюсь поймать ее руку, но она отшатывается от меня вместе с креслом. Подальше.

Она сможет адекватно воспринять, что я трахал кого-нибудь ради того, чтобы попытаться отделаться от ее наваждения?

Вряд ли.

- Давай работать, - снова убитым сухим голосом повторяет Лиза, и я решаю, что, наверное, так действительно будет лучше, а то еще наговорю сейчас такой какой-нибудь херни, что еще сложнее будет разгребать.

- Давай, Лиза Игоревна, - вздыхаю, надеясь, что, возможно, назавтра обстановка между нами как-то разрядится.

Да и , - в конце концов! Нам через три дня выезжать, - а я тут про амуры думаю!

Нет, Крушинин, - ты настолько окончательно сдвинулся, что я тебя просто вообще не узнаю!

=51

Лиза.

Как же это больно, Господи!

Я же дурею от него, - настолько, что забываю обо всем на свете!

Даже о том, что было вчера вечером, готова была забыть, стоило мне только его увидеть, - а ведь я ехала в контору с твердой уверенностью вышвырнуть из сердца Аскольда Крушинина и делать карьеру!

Стоило мне только услышать его голос и вдохнуть его запах – такой сумасшедший, такой дурманный, - как все тут же растаяло перед глазами. Только он.