Конфетка для ковбоев

Мы связались с Хьюстоном, да, в пригороде был обнаружен труп женщины, в сумочке удостоверение на имя твоей матери Лоры Браун, но это была не она. Женщина темнокожая, это явно не Лора. Я попросил коллег пробить, обращался ли кто-нибудь с заявлением о краже документов. И да, такое заявление было, как раз от Лоры Браун.

Кэндис всхлипнула, даже икнула, продолжая во все глаза смотреть на шерифа. В груди все еще бешено отбивало свой ритм сердце, но руки перестали дрожать. Она отпила воды, посмотрела на Рика, снова на шерифа.

— Рик, это правда? Это точно не моя мама?

Она все никак не могла прийти в себя, плохо соображала, слезы все еще текли по щекам сами по себе.

— Ну что ты, все хорошо, девочка, не переживай. Полиция связалась с ней, Лора точно жива.

У Джима сердце щемило в груди от ее слез. Хотелось закрыть от всего мира, защитить, а еще дать ту заботу и тепло, которых он не дал, отвернувшись от нее.

— Вы знали мою маму?

— Отец, да скажи ты уже ей.

— Рик!

— Что скажи? Что вы должны мне сказать?

— Кэндис, послушай, — он забрал стакан, поставил на стол. — Да, я знал Лору, мы некоторое время встречались. Она говорила тебе, кто твой отец?

Кэндис зависла, шериф так странно на нее смотрел, что становилось не по себе. Она, конечно, спрашивала у матери, когда была совсем маленькая, почему у нее нет папы, как у всех детей. Это нормальный вопрос любого ребенка, растущего без отца. Но мать ничего не отвечала или расстраивалась и начинала ругаться. Со временем Кэндис прекратила задавать такие вопросы. Дальше, когда она уже пошла в школу, ее дразнили, говорили о матери плохие слова. Даже Оливия, там, в кафе, сказала то, о чем шептались много лет назад, что ее мать сама не знает, от кого родила дочь. Обидно, очень обидно, но не смертельно.

— Нет, она не говорила. Никогда не говорила.

— Тебе сейчас все покажется странным и, может, невероятным, словно в каком-то сериале или кино. Господи, даже самому не верится в это. Я очень виноват перед тобой и Лорой. Не знаю, простишь ли ты меня.

Джим потер лицо руками, встал, прошелся по кабинету. Снова вернулся, присел, заглядывая девушке в яркие голубые глаза.

— Рик. Я ничего не понимаю, — Кэндис посмотрела на мужчину, стоявшего рядом, но тот молчал, глядя только на отца.

— Мы были близки с Лорой, встречались какое-то время, я уже говорил. Ты — моя дочь.

В кабинете повисла тишина. Это что, такая шутка? Отец? Шериф города — ее отец? Точно, все это напоминало дешевый сериал, которые она постоянно смотрела в детстве, когда мать оставляла ее маленькую одну дома. В них находились богатые отцы несчастным и бедным героям, разлученные много лет назад. Господи, что за бред.

— Отец? — Кэндис скептически посмотрела на мужчину перед собой, стала накатывать легкая тошнота.