Конфетка для ковбоев

 — Правильно говорят, что Лукас не пропустит ни одну юбку. А еще говорят…

На последней фразе девушка загадочно понизила голос, все склонились к ней, что-то еще шептали, а потом раздался громкий хохот. Кэндис вздрогнула, словно ее ударили кнутом. Она прекрасно слышала каждое слово, и про Шона, который должен встретиться с Оливией, и о Лукасе, что трахает все что движется.

Она как раз оказалась в ровном, длинном строю тех юбок, которые Лукас не пропустил. И почему сразу стало так мерзко?

— Это все, что вы будете заказывать?

Девушки посмотрели на нее, словно на насекомое, которого здесь, рядом с ними, быть не должно. Оливия постучала острыми ноготками по столу, нахмурила идеально накрашенные брови, словно что-то вспоминая.

— Ты ведь Кэтрин, да?

— Кэндис, имя написано на моем бейдже. Если ты читать умеешь.

Девушки округлили глаза и переглянулись.

— Да, точно, Кэндис, — Оливия словно не заметила издевки.

— Мы ведь учились с тобой в одном классе, пока твоя мамаша не нашла себе нового мужика, который ее еще не трахал, и вы уехали.

Кэндис сжала руки в кулаки и прикусила щеку, стало больно, но это было ничто в сравнении с той болью, что была внутри. Она часто слышала обидные слова в свой адрес и адрес матери, к этому уже можно было привыкнуть, но привыкнуть было трудно."

"Дверь кафе открылась, прозвенел колокольчик. Все обернулись на его звон, кроме Кэндис. Она так и стояла, прожигая взглядом Оливию, а та, уже забыв о своих словах, улыбалась во весь рот.

— Шон, привет, — она так мерзко тянула слова и наматывала прядь волос на палец.

— Мы сделали свой заказ, можешь идти, — подружка Мэган махнула рукой в сторону барной стойки.

Кэндис снова вздрогнула, но даже не посмотрела в сторону вошедшего мужчины. Медленно развернулась и прошла мимо, словно его и не было здесь. В душе кипел вулкан, хотелось что-то разбить, желательно сделать это о голову Оливии и Паркера. Чтобы первая заткнулась, а второй исчез из ее жизни навсегда. Чтобы сгинули оба Паркера, один лжец, другой бабник. А она — дура, в которой гордости нет ни грамма.

Кэндис все еще слышала, как Оливия с подружками хохочут на все кафе, чувствовала спиной пронзительный взгляд Шона. Он сел за соседний с девушками столик, и те пытались его разговорить, Кэндис видела это краем глаза.

Когда она проносила мимо него на подносе три высоких бокала с клубничным коктейлем, сердце кольнуло, а тело обдало жаром, но она так и не взглянула на него.

— Ваш заказ.

— Спасибо Кэтрин, ой, Кэндис. У меня такая плохая память на простые имена. Я помню, что когда мы были маленькие и учились в школе, ходили слухи, что твоя мать сама не знает, кто твой отец.