Конец вечности

— Но у них есть в запасе пять тысяч лет.

— Для того чтобы вывезти восемь миллиардов людей, этого мало. Их следует предупредить.

— А сами они могут разобраться, без нашего предупреждения?

— Кто знает? Но даже если они быстро обнаружат Немезиду, придётся передать им сведения о гиперприводе. Теперь он необходим всему человечеству.

— А я не сомневаюсь, что люди вновь обретут его, и, может быть, очень скоро.

— Ну а если нет?

— Я считаю, что сообщение между Землёй и Ротором установится через какое-то столетие. В конце концов, у нас есть гиперпривод, мы в любой момент можем им воспользоваться. Можно даже отправить к Земле одно из строящихся поселений, времени хватит.

— Ты говоришь словами Питта.

— Ну знаешь, — усмехнулся Генарр, — не может же он заблуждаться во всём.

— Но я уверена, что он не захочет извещать Землю.

— Питт не может бесконечно настаивать на своём. Он возражал уже против сооружения Купола — однако мы здесь, на Эритро. Но даже если мы не сможем его убедить — он же умрёт когда-нибудь. Право, Эугения, ты слишком уж рано начала опасаться за Землю. А Марлене известно, что ты уже кончаешь работу?

— Разве от неё можно что-нибудь скрыть? Она узнает о состоянии моих работ по тому, как я отряхиваю рукав или причесываюсь.

— Она становится всё более восприимчивой, не так ли?

— Да. И ты тоже заметил?

— Тоже, и это за то короткое время, что я знаю её.

— Отчасти, по-моему, всё можно объяснить тем, что она становится старше. Эта способность растёт… ну как грудь. С другой стороны, прежде ей всё время приходилось скрывать свой дар, она не знала, что с ним делать, и всегда имела из-за него неприятности. Теперь она перестала таиться, и всё, так сказать, сразу пошло в рост.

— Или тем, что, как она утверждает, ей нравится Эритро: удовлетворение тоже может способствовать усилению восприимчивости.

— Я думала об этом, Сивер, — проговорила Инсигна. — И не хочу взваливать на тебя собственные проблемы. Я уже просто привыкла бояться: за Марлену, за Землю, за всех вокруг. А тебе не кажется, что Эритро воздействует на неё? В отрицательном смысле. Как ты полагаешь, не может оказаться, что подобная восприимчивость свидетельствует о начале болезни?

— Не знаю, что и ответить, Эугения, но если вдруг лихоманка обострила её восприимчивость, то душевное равновесие пока не нарушено. Могу только заверить тебя, что ни у кого из переболевших ею не обнаруживалось ничего похожего на дар Марлены.

Инсигна грустно вздохнула.

— Спасибо тебе, утешил. И ещё: я рада, что ты так внимателен к Марлене.

Губы Генарра чуть искривились в улыбке."

"— Это несложно. Она мне нравится.

— В твоих устах это звучит вполне естественно. Увы, она у меня не красотка. Уж я-то как мать понимаю это.

— На мой взгляд, ты не права.