Конкурс неприятностей

– Вот и ведите! Кому сказано, марш-марш!

– Дайте хоть попоны взять! – Я закутала своего Портосика и, прижимая наушник к уху, потащилась за ребятами и конями к леваде. – Зачем он остался в конюшне? Что ему там надо?

– А он остался? – удивился Мишка. – Мне казалось, он оттуда нас выгнал.

– Вот именно! Я хочу знать, что он там будет делать!

Стук-шур-стук! – каблуки ботинок постукивали по бетонному полу, шуршала под подошвами солома. Тихонько лязгнуло, потом стукнуло.

– Слушайте… Мне кажется… он в какой-то денник лезет! – сообразила я.

– Че-то мне это уже не нравится, – буркнул в ответ Мишка, останавливаясь у левады. Отодвинул закрывающие проход жерди и звучно хлопнул Арсенала по крупу. – Давай, мальчик, шуруй гулять! Давай, Бахтат, ты тоже!"

"В наушнике раздался легкий скрип открывающейся двери денника и тихое бормотание:

– Хорошая лошадь, хорошая… Симпатичная…

Администратор вдруг решил погладить «хорошую лошадь»?

Наши жеребцы ступили в леваду, Бахтат неспешной рысью пошел вокруг своего табуна, проверяя наличие и почтительность к признанному вожаку.

Дама кокетливо заржала, изгибая шейку, Симка ревниво всхрапнула…

– Хорошая лошадь, на морковку, иди сюда, ну иди… – бормотал в моих наушниках Администратор.

– Лучше нам глянуть, что он там в конюшне делает, – я положила Портосику руку на холку. – Заходи, маленький… – шагнула за воротца левады…

– Иди, иди, лошадь… Шевели копытами, скотина! – раздалось в наушнике, и послышался бойкий перестук копыт.

Этот диверсант что, лошадь выпустил?!

– Портосик, быстрее давай! – встревожено поглядывая на темный провал дверей конюшни, я потянула пони за собой, оказавшись вдруг в самой середине заинтересовано наблюдающего за нами табуна.

 – Мне бежать надо…

И поняла, что бежать уже никуда не надо. Ярким пятном проступая сквозь тьму, в развевающейся ярко-желтой попоне из конюшни выметнулся… конь. А этот Администратор все – «лошадь, лошадь»!

Вальяжной рысью арабский жеребец процокотал по дорожке, замер, точно прекрасная статуя – каждая мышца под гладкой шкурой играла в свете солнца, запрокинул точеную голову и весело заржал.

И эти предательницы на леваде, эти… кобылы стоялые, да! Ответили заезжему красавцу долгим призывным ржанием. Араб сорвался в галоп и ринулся прямо к нам.

Грохот копыт по дорожке – дзанг-дзанг! Развевающаяся ярко-желтая попона – фыррр! Летят по ветру грива и хвост – я невольно прижала руки к груди. Араб скакал так, так… что сердце разрывалось от красоты этого зрелища! Взвился в прыжке и… махнул через ограду левады – желтая попона плеснула победным знаменем.