Конокрад и гимназистка

— А уж вот так! — быстро ответил Бархатов и дальше скучным и невыразительным голосом, без запинки, на память, сообщил: — Согласно «Обязательному постановлению по городу Ново-Николаевску о внутреннем устройстве и порядке содержания пивных лавок», двери из комнаты в комнату, за исключением входных, и из прихожей в посетительскую должны быть сняты…

— Снимем, сей момент снимем, — словно очнувшись, воскликнул Парахин.

— Не перебивайте! — осек его Бархатов. — Согласно тому же параграфу пятому «Обязательного постановления по городу Ново-Николаевску», внутреннее сообщение чрез посредство пивной лавки с другими торговыми или промышленными заведениями, а равно с жилыми помещениями, не исключая квартиры хозяина или его приказчика, безусловно, запрещается. А мы что видим, господин Парахин? У вас на второй этаж не только двери, у вас целая лестница туда ведет!

— А что мне теперь делать? — опешил Парахин. — Дом ломать?

— Не знаю. Простите великодушно — не знаю! Петр Бернгардович, больше нам здесь делать нечего, поедемте заниматься службой.

Гречману чрезвычайно любопытно было наблюдать за всем происходящим, и данного обещания он не нарушил — не вмешался и даже ни слова не произнес. Вышел из пивной следом за Бархатовым и уселся в коляску. Когда отъехали, он нарушил молчание:

— Ну, а дальше что?

— Петр Бернгардович, наберитесь терпения на пару дней. Я сам к вам приду и все расскажу.

Пришел он раньше, на следующий день. Положил на стол бумагу, а рядом — внушительный пакет.

— И чего ты принес мне? — строго спросил Гречман. Бархатов вильнул глазами и ответил:

— Это — разрешение Парахину на открытие пивной лавки, а это — деньги.

— Какие деньги?

— Обыкновенные, Петр Бернгардович. Деньги они и есть деньги.

Раздумывал Гречман недолго. Разрешение подписал, а пакет сунул в карман. Дома, когда пересчитал содержимое пакета, оказалось, что всего за сутки он заработал больше половины своего жалованья…"

"Дальше — больше. Бархатов, словно черт, выскочивший из табакерки, придумывал все новые и новые способы добывания денег. Уже через год у Гречмана был солидный счет в банке, скоро он стал совладельцем ресторана на паях с Индориным, а Бархатов, подергивая кривым плечом и зыркая по сторонам шныряющими глазками, разворачивался все шире. Полицмейстер быстро привык к шальным деньгам, как привык во всем полагаться на Бархатова, которому доверялся полностью и который со временем вел все его дела: откуда пришли деньги, куда направлены и какая в итоге получилась прибыль. Время от времени он являлся к Гречману с отчетом, показывал бумаги, в которых всегда большекромо указывал свой процент. Гречман не спорил, понимал, что такому человеку, хоть и дрянному, надо платить не скупясь.