Конкурс убийц

Сизый встретился взглядом с Гуровым, и полковник почти в действительности услышал, как под сводом черепной коробки старшего лейтенанта заворочались наконец-то извилины. Если в нехорошей квартире на втором этаже на самом деле происходит что-то противозаконное, то узнать об этом первым должен никак не заезжий полковник УГРО. И грозит это такими неприятностями, рядом с которыми Молотова с ее жалобами на несовершенство мира покажется юной Красной Шапочкой с шоколадными кексиками в плетеной корзинке.

— Не надо туда ходить, — произнес он негромко, почти ласково. И внезапно Гуров понял, что Сизый совсем не дурак, просто погряз в царящей кругом бессмысленности и потерял надежду. А работать он умеет. Если бы еще хотел. — Я сам схожу и все узнаю. Зачем людей тревожить, Лев Иванович? Район тихий, все друг друга знают. Может, там кто-то все стены себе светлым ликом Полонского разрисовал под… кхм, вдохновением. Теперь и закрасить жалко, и людям показать стыдно. Вот и прячет. Всего дел, может быть, на две минуты, а мы тут с вами беспокоимся.

Гуров взял на заметку проверить, сдержит ли Сизый слово. Но внимание упорно цеплялось за брошенную вскользь незнакомую фамилию. Он озадаченно покачал головой и присел напротив, окончательно переводя их общение на «ты».

— Чей светлый лик, говоришь?

Сизый откинулся на спинку кресла и немного расслабился, поняв, что наконец-то задаются вопросы, на которые у него есть ответ.

— Полонского. Аджея Полонского. Ты видел, наверное. Это лицо сейчас разве что на туалетной бумаге не рисуют. «Ангел идет домой»… — повторив слоган, от которого перед глазами Гурова тут же встала стена Онейского детского дома, Сизый усмехнулся и потянулся за сигаретами. — Он же местный, Аджей. Родился здесь, родители бросили, в детском доме нашем жил. Потом вырос, Москву покорять поехал. Нагулялся и вот, вернулся. Подарил городу фестиваль граффити, чтоб его, своего святого имени. Молодняк по нему с ума сходит. Ты на наркодиспансер наш закрытый сходи, посмотри, Лев. Полонский в нем от зависимости лечился, а цветами он завален так, будто парень там прикосновениями младенцев исцелял, не меньше. Курить будешь, полковник?"

"— Нет, спасибо, — Гуров отказался от курева, но расслабил плечи и продолжил: — От чая бы не отказался. И давно, говоришь, этот фестиваль у вас проводится? Никогда не слышал…

Глава 5

«Ангел идет домой», — слова эти крутились в голове Гурова. Полковник шагал по бурлящей от людских голосов, смеха и музыки улице, не имея четкой цели. Просто шел вперед, сливаясь с разношерстной толпой и переваривая полученную от Сизого информацию. Обдумывая и впитывая, но прекрасно осознавая, что применить ее получится едва ли, и не потому, что он, Гуров, не сумеет, а потому, что не к чему.