Конкурс убийц

Гуров записал это имя себе в маленький блокнот, который по старой привычке, вместе с авторучкой, всегда носил с собой в кармане не только на работе, но и когда просто выходил из дома. Кто знает, как повернется жизнь, и не понадобится ли записать что-то важное. Хотя на память Лев Иванович пока еще не жаловался, но считал, что лучше уж подстраховаться, чем в самый нужный момент не иметь возможности записать что-то важное и нужное.

«Надо будет побеседовать с ней и с ее защитником-крикуном, — размышлял он. — Наверняка это именно тот самый писатель, с которым у Кирьянова, по словам Ольги, были напряженные отношения, и приходил скандалить к нему в номер».

— О чем задумался?

Вопрос подошедшего к нему Станислава Крячко вывел Льва Ивановича из задумчивости.

— Да так… Ты лучше расскажи, что тебе удалось узнать от уважаемой Екатерины Васильевны? — ответил Гуров вопросом на вопрос. Не то чтобы ему не хотелось отвечать Станиславу, просто Гурову было важно сейчас узнать показания Родниной.

— Сегодня она вступила на смену как обычно — в семь утра, а поэтому узнала о происшествии, только когда пришла на работу, — стал рассказывать Станислав. — Смена сегодня у нее суточная, как и у обычной горничной — дежурной по этажу. Но она, как старшая, обязана приходить на работу каждый день не в свою смену — с восьми вечера до восьми вечера следующего дня, — а еще и по утрам. В тот день, когда у нее случается выходной, она уходит домой в двенадцать. В ее обязанности, как старшей горничной, входит следить за тем, чтобы все сотрудницы были на рабочем месте.

— Да, я в курсе, Мира мне об этом сказала, — кивнул Лев Иванович, внимательно слушая Крячко."

"— Так вот. По ее словам, никаких необычных ситуаций, таинственных заговоров и неприятных происшествий она за жильцами вчера не наблюдала. Все было, как всегда — тихо и мирно, — продолжил Станислав. — И да — это она просила Миру открыть вчера вечером и сегодня утром выход на крышу для Ольги Кирьяновой. Позвонила из дому и попросила, сказав, во сколько и на какой период времени открыть.

— Интересно, а вот Мира мне об этом и словом не обмолвилась, — Гуров усмехнулся.

— Она и не сказала бы тебе об этом, даже если бы ты ее спросил. Я так понимаю, что ты ее об этом и не спрашивал. Ведь так? — Гуров кивнул, и Станислав продолжил. — Они тут, я имею в виду горничных по вашему, третьему этажу, весьма уважают Роднину. Она для них непререкаемый авторитет. И к тому же она делится с ними тем, что зарабатывает нелегально, пуская гостей в бассейн на крыше.

— Это она сама тебе об этом сказала — об авторитете и дележе дополнительных заработков? — удивленно приподнял брови Лев Иванович.

— Не сразу, но сказала. Я имею в виду не информацию об ее авторитете, а о дополнительном заработке.