Забери меня

— Да твою мать, — в сердцах шиплю, глядя на худенькую скрюченную фигурку, — вот на хер я тебя притащил?

Это вопрос не к ней — она все равно не в состоянии ответить, а к себе.

Рыжая блюет еще полчаса. И мне приходится то и дело помогать, поддерживать ее, чтобы не нырнула в унитаз, потому что она никакая, обдолбанная в хлам. Я не знаю, чего говнюк ей подсыпал, но с этим надо разбираться. Если Швецов купит тот клуб, ему такие персонажи среди посетителей точно не нужны.

Когда «принцессу» наконец перестает полоскать, я тащу ее в ванну и не смотря на вялый неубедительный протест заталкиваю в душ. Прямо как есть, в одежде. Мне плевать. Если она останется в моем доме на ночь, то однозначно не в таком виде. Эта клубная вонь просто вымораживает.

Пока она отмокает под тропическим дождем, я иду в комнату и роюсь в шкафу. Эта студия — перевалочный пункт, вещей здесь у меня раз два и обчёлся, но футболку все‑таки нахожу. Старую, застиранную, с облезшим рисунком. Ей давно место на помойке, но я почему‑то хранил ее. Для особого случая.

Вот он, пожалуйста! Уж случай так случай.

На ходу прихватываю с полки свежее полотенце и возвращаюсь обратно. Как раз в тот момент, когда рыжая пытается улечься на дне душевой кабины, скрутившись буквой зю.

— Как ты меня задолбала! — поднимаю ее на ноги, моментально вымокнув под горячими струями, а потом и вовсе вытаскиваю наружу. — Раздевайся.

Она упрямо качает головой и мелкие брызги летят во все стороны.

— Не зли меня.

Снова мотает головой и для верности прикрывает грудь рукой. Она серьезно думает, что вот это вот недоразумение может вызвать у взрослого состоявшегося мужика приступ похоти?

— Вот полотенце, — тыкаю им чуть ли не в саму шальную физиономию, — вот футболка. Я выйду и вернусь через две минуты. Чтобы была готова. Ясно?

Снова мутный взгляд, складка между аккуратными бровями и закушенные губы.

— Все, держи, — сую тряпки ей в руки и вываливаюсь из ванной.

На хрена я ее привез? Вот на хрена? Я понять не могу. Что за приступ добродетели?

С меня течет. Рваными движения расстегиваю рубашку, едва не сорвав все пуговицы. Плевать. Все равно выкидывать, потому что в тех местах, куда утыкалась физиономия рыжей, остались темные подтеки туши.

Переодеваюсь в домашний спортивный костюм и возвращаюсь в ванну.

— Готова?

Ни черта не готова. Стоит, прислонившись задницей к раковине, и неумело пытается расстегнуть кнопку на джинсах, при этом мотается из стороны в сторону. Волосы висят рыжими сосульками, на полу уже лужа.

— Сколько можно копаться? — отталкиваю в сторону ее вялые руки и сам начинаю расстегивать.

Она снова мычит, пытается отодвинуться от меня.

— Хватит дергаться! Я не собираюсь тебя лапать.

Пальцы сами задевают за плоский живот, когда пытаюсь подлезть и расстегнуть молнию.