Забери меня

Мне хочется запечатлеть его, чтобы иметь возможность любоваться, когда буду одна. Или похвастаться перед подружками.

Вытягиваю из кармана телефон, ловлю его в объектив камеры и снимаю.

— Удаляй фотографию, — произносит, не оборачиваясь."

"— Не-а, — рассматриваю его изображение на экране. Красивый. Мужественный.

Взрослый. Девки точно от зависти окосеют, — мой телефон, что хочу то и фотографирую.

— Значит, он сейчас улетит с балкона.

Демид все так же неспешно пьет кофе, даже не смотрит на меня, но я чувствую, как становится холоднее на несколько градусов.

Он ведь сделает это, запросто.

— Смотри, какой ты тут хорошенький, — пытаюсь его растормошить, но получаю только непробиваемый взгляд.

— Я сказал нет, — роняет тоном, не приемлющим возражения, — убрала живо.

— Демид, ну что ты какой…

Снова взгляд и я затыкаюсь, будто перекручивает голосовые связки. Ему даже ничего не надо говорить. Просто взгляд. И внутри все поджимается.

Я не хочу с утра ругаться и выяснять отношения, поэтому недовольно бурчу:

— Да пожалуйста, — тыкаю на кнопки, удаляя фотографию. — Все, доволен?

Он опять молчит, все так же невозмутимо потягивая кофе.

Замороженный!

Внутри меня зреет протест и хочет сделать хоть что-нибудь наперекосяк, чтобы не думал, что он тут самый главный и может давить на меня.

Снова щелкаю камерой.

Барханов недовольно цыкает и оборачивается ко мне.

— Что? — нагло вскидываю взгляд, прекрасно зная, что нарываюсь.

— Я же сказал никаких фотографий.

Последние два слова чуть ли не по слогам, чтобы я уж наверняка поняла. Это раздражает.

— Расслабься, Барханов. Я не твой дивный лик щелкнула, а общий вид.

— Не из моих окон.

— Окна твои, рассвет общий. Не вредничай.

Он хмурится. Я упираюсь. Мне жизненно важно сохранить эту фотографию, хотя на ней ничего нет — только клочок неба, окрашенный золотыми лучами.

От волчьего взгляда хочется спрятаться, но я стою. На чистом упрямстве, потому что сердце грохочет совсем уже истерично, и совсем не там, где надо — в этот раз под коленками, которые начинают мелко трястись.

— Видишь, — разворачиваю экран к нему, — просто рассвет. Обещаю, что не буду ставить метки и подписывать адрес балкона, с которого фотографировала.

Демид мельком смотрит на него и отворачивается.

— Херней страдаешь.

Какая херня, чурбан ты бесчувственный? Это наша с тобой фотография. Наше первое утро! В этот момент его стальная приземленность просто убивает. Ну нельзя же быть таким! Хоть капелька романтики-то должна была в нем сохраниться.

— А мне нравится!

— Все. Убирай телефон, — продавливает дальше.

— Тебе говорили, что ты скучный?

— Допивай свой кофе, и я тебя развеселю, — прозвучало как-то двусмысленного и даже пошло.

— В смысле?

— Я передумал быть джентльменом. Не заслужила.