Король Драконов: сильнее смерти

Хранитель зря презрительно морщил нос — королевский ключ подошел к дверям в часовой башне, замок отперся с первым же поворотом ключа, и дверь, чуть скрипнув, отворилась.

…Это была самая странная комната из всех, что существуют на свете. Уна, Дерек, Демьен — они просто замерли на пороге, изумленные, ослепленные и ошеломленные увиденным.

Часовой механизм?!

Будуар красивой дамы, модницы?!

Склеп?!

Предгрозовой тревожный свет больно резанул их глаза, привыкшие к мягкому полумраку. Все вокруг было залито им, и все предметы — даже самые простые и знакомые, — казались зловещими и страшными, словно кусочки ужасного, пугающего сна.

Часы работали и здесь; их мерное тиканье напоминало нудный стук капель, долбящих камень, от него начинало ломить в висках и хотелось зажать уши, чтобы этот отравленный звук не сливался с кровью и не заставлял сердце биться так же мертво и страшно."

"По розовым стенам странной сумасшедшей комнаты, оббитым нежным шелком в меленький цветочек, карабкались вверх черные голые стебли умирающего плюща, похожего на уродливые глубокие трещины, прорезавшие каменную кладку.

Его листья пестрым мягким ковром устилали пол, лежали на беленьких комодах с облупившимся лаком, под которым угадывался тлен, черное старое дерево и плесень. Неряшливыми пятнами коричневые листья были приклеены к розовому шелку, пристали к шестеренкам часов. Вьющиеся стебли пытались связать, остановить и сами Часы, втискиваясь меж острых зубцов, наматываясь на оси шестеренок, забивая механизм красными и коричневыми, уже высохшими листьями. Но Часы боролись, не сдавались, безжалостно перемалывая плющ в труху, и неряшливые мусорные чешуйки разлетались повсюду.

— Неудивительно, что Часы стали ошибаться! — произнесла Уна, расширенными от удивления глазами глядя на расставленные меж шестернями креслица и столики с чашками, наполненными недопитым чаем, заставленные тарелочками с надкусанными и засохшими пирожными. — Это кто ж так постарался?

Но Демьен чуть качнул головой — нет, нет, не это причина! — и компания несмело прошла вглубь комнаты, стараясь ничего не задеть и не повредить.

У огромного, круглого, как циферблат, просмотрового окна, у комода с установленным на нем зеркалом сидела на нарядном пуфике, обтянутом роскошным бордово-золотым гобеленом, некая особа — рыжая, как леса-огневка.

Из полуоткрытых ящичков торчали нехитрые украшения — птичьи разноцветные перья, свисали длинные нитки жемчужных бус, в которых расколовшиеся и потерявшиеся жемчужины были заменены неуместно яркими красными ягодами. Из-за тиканья огромных часов она не услышала голосов вошедших — а может, услышала, да только ей было все равно.