Корона скифа (сборник)

А теперь нелишне будет получше рассмотреть этот губернский центр.

Колоссальные чугунные Венеры возле магистрата поражали воображение. Возле биржи играл духовой оркестр, встречая очередной пассажирский пароход, нынче на Томи вода была большая, и пароходы причаливали в самом центре города.

Удивлял изобилием и красочностью центральный томский базар. Великое множество магазинов, рядов, палаток. Сотни лошадей. А по берегам реки Ушайки торговля идет прямо с барж, паузков и лодок. Рыба, икра, мясо, масло, мед — все, что душа пожелает."

"Крики мороженщиков, пирожников, балаганных зазывал, всплески самых забористых мелодий в гармонном ряду, где продается все, от больших, до самых малых гармошек, размером с ладонь.

Столпотворение! Пробираясь к бирже, Иван Иванович, попал в такую толкучку, что с него сбили шляпу и он не мог отыскать ее, нагнуться не было никакой возможности, так тесно стоял люд.

Вдруг раздался над площадью истошный вопль:

— В карман залез! Держи вора!

И Иван Иванович почувствовал, как чьи-то железные пальцы сдавили его горло.

Крепыш в гороховом костюме кричал:

— Этот вот, к тому вон господину в карман залез! Господин бакенщик, посмотрите, все ли цело у вас в карманах?

Человек в смазных сапогах, широких грузчицких шароварах и в украинской вышитой рубашке с пояском быстро обшарил карманы своих шаровар и завопил громче пароходной сирены:

— Кошеля нема та часов именных!

К нему подвели Ивана Ивановича:

— А ну-ка, господин бакенщик, теперь вот у него карманы проверь!

— Протестую! — вскричал Иван Иванович, отведите меня в часть, там я скажу, кто я такой.

— Это тебе сейчас не поздоровится! — шепнул ему на ухо человек в гороховом костюме, дыхнув табачным перегаром. И человек этот был прав.

Грицко Петрович сунул корявую руку во внутренний карман сюртука Ивана Ивановича, извлек оттуда часы и закричал:

— Дивысь! О це они самые, именные!

«Гороховый костюм» взял у него часы и во всеуслышание прочитал:

— Грицко Петровичу Кероненко за безупречную службу от Сибирского речного пароходства как лучшему баканщику на пути в Сибирь!

Грицко Петрович в тот же самый момент дал ужасающую по силе затрещину Ивану Ивановичу Трущеву, так как извлек у него из другого кармана и свой кошель.

— Ну, что будем делать, Грицко Петрович? — спросил у бакенщика «гороховый костюм», — в полицию его поведем? Или вы сами его поучите, по-своему, по-речному?

— Сами поучимо! — ответил Грицко Петрович и стал звать брата.