Корона скифа (сборник)

Ах, сибирская долгая буйная зима! И твои забавы могут наскучить! Вон, на льду реки Ушайки одиноко стынут хрустальные ледяные гроты и лабиринты, слоны и дельфины, изваянные умельцами из снега. И все реже видишь возле них мальчишек и девчонок.

Отзвенели хрустальные шары в елочных ветвях.

Чалдон уже вывозит слежавшуюся, перемешанную с навозом солому из стаек [1]. Стало быть, думает, что зима поворачивает на лето. Ближе к таянью движутся дни. Свезти мусор на лед, а река тронется и все очистит, и унесет прошлогоднюю солому и грязь.

Морозы, но и солнце все чаще проглядывает.

Позолотит маковки церквей, заглянет на каланчу, поиграет в ветвях заиндевелых деревьев. По центральному и единственному томскому прошпекту, протянувшемуся вдоль Томи и называемому улицею Почтамтской, промчится пролетка, с барынькой, укутанной в меха и прячущей ноги под медвежьей полостью. Куда спешит, угадай! И куда ехать в этом городе? Хотя и губернский центр, но зимой решительно некуда податься.

Среди зимы помер знаменитый томский старец Федор Кузьмич. Жил он в Томске у купца Хромова. Семен Феофанович построил ему домик возле реки Ушайки за городом.

Там старец проводил лето. А зимой жил в Томске. И каждый томич мог прийти к нему и получить совет житейский, облегчение от забот или болезней. Старец был изумительно похож на императора Александра Первого, якобы почившего в Таганроге. И было в его манерах много величественного и тайного.

Два года назад в Томск под видом простого гусара приезжал Александр Второй. Воспитанник поэта Василия Андреевича Жуковского.

Гостил у старца на Хромовке. Один из томичей в гусаре узнал царевича. Томич этот служил в гусарах в Петербурге, охранял дворец, знал в лицо всех членов царской фамилии.

Узнал, упал на колени, а Александр ему сказал:

— Что же вы, любезный? Я же просто гусар!..

О чем говорил Александр с другим Александром — неизвестно.

Теперь уж и спросить не у кого. Могилка старца в монастыре, по углам ее растут четыре кедра, а на кресте буквы: Е И В.А. I. 4

И протоптана среди снега к этой могиле плотная тропа. Приходят каждый день и простой люд, и знатные. Постоят, помолятся и облегчаются болезни, уходит тревога, светлее на душе делается.

И хочется покаяния.

Да, были домашние концерты, были спевки, в карты играли, в бильярд. Старо, старо!

В пролом году на Кавказе взяли в плен гордого Шамиля. Журналы до сих пор печатают портреты этого дикого горца. Много пишется о покорении русскими Амурского края и всяких среднеазиатских ханств. Но Томск далеко от места этих бурных событий. А хочется, чтобы и здесь что-нибудь происходило.

Пятнадцать лет назад по подписке собирали деньги на строительство городского театра. Собрали — шиш да маленько.